– Ева, – холодно кивнул Максим.
– Дариус, всегда рада, – она повернулась к древнему вампиру. – Эдвард, постарайся ничего не разбить. И Кристина... – пауза была многозначительной. – Прелестно выглядишь, дорогая. Почти как Анна на своём последнем вечере.
– Ева, – предупреждающе сказал Максим.
– Что? Я делаю комплимент. Пойдёмте, покажу коллекцию. Уверена, Кристине будет... познавательно.
Она повела их вглубь галереи. У каждой витрины виднелась табличка с датой и кратким описанием.
– Вот это, – Ева остановилась у первого экспоната, – перчатка Марии-Антуанетты. Подарок за... нежную дружбу.
– Ты пила кровь королевы? – удивилась Крис.
– О нет, дорогая. Её фаворита. Граф Ферзен был восхитителен. На вкус – как шампанское с нотками отчаяния.
– Поэтично, – пробормотал Эдвард.
Следующая витрина – дуэльный пистолет.
– Пушкин, – пояснила Ева. – Нет, не тот, которым его убили. Тот, из которого он стрелял в Дантеса. Промахнулся, кстати. Руки тряслись. Потеря крови, знаете ли.
– Ты пила кровь самого Пушкина? – ахнула Крис.
– Технически – Максим пил. Я просто организовала встречу. Правда, милый? – она повернулась к Максиму и хихикнула так, что было непонятно, правда это или нет. – Ты тогда сказал, что его кровь на вкус как поэзия.
Максим молчал, сжав челюсти.
Дальше – веер с инкрустацией.
– Его подарила мне императрица Екатерина Великая. Точнее, не сама она, конечно. Его стащила одна из её фрейлин. Милая девушка, правда, недолго прожила после нашего знакомства.
– Совпадение, конечно, – саркастически заметил Эдвард.
– Разумеется, – улыбнулась Ева.
Они двигались от витрины к витрине. Каждый экспонат был частью истории. И каждый, так или иначе, связан с кровью.
– А вот мой любимый отдел, – Ева привела их в отдельный зал. – Личная коллекция.
Здесь экспонаты были другими, более интимными. Крис каким-то чутьём поняла, что это вещи Максима: старинные часы, рапира, даже прядь волос под стеклом.
– Жутковато выглядит, – шепнула она Эдварду.
– Это ещё мягко сказано. Видишь тот медальон? Там кровь Макса. Она хранит её уже сто лет.
Но внимание Крис привлёк другой экспонат. В дальнем углу виднелась небольшая витрина с потрёпанной тетрадью.
– Что это? – спросила она, подходя ближе.
Сердце ёкнуло. На обложке знакомым почерком было выведено: «Е. Крейнес. Личные заметки».
– Мамин дневник? Откуда он у тебя?!
Ева неспешно подошла.
– О, это? Купила на аукционе пару лет назад. Удивительно, что попадает на чёрный рынок после... трагедий.
– Отдай его!
– Боюсь, не могу. Он часть коллекции. Но можешь полюбоваться издалека.
Крис прильнула к стеклу. Отдельно был выложен вкладыш с рисунком семейного древа. Она увидела свою ветку, родителей, но... там был ещё один отросток. Имя неразборчиво, но явно начиналось на «А».
Её брата звали на А.? Антон? Алексей?
Рядом лежала фотография, явно любительская. Крис узнала себя в пятилетнем возрасте. Рядом стоял мальчик, чуть младше, но лицо было размыто, словно фото повредили специально. Значит… это значит, что мальчик погиб вовсе не в младенчестве! Он дожил как минимум до трёх-четырёх лет.
– Откуда это всё?
– Тот же аукцион. Удивительно, правда? Кто-то очень хотел избавиться от вещей твоей семьи.
Крис почувствовала, как закипает злость.
– Ты специально это купила? Чтобы манипулировать мной?
– Манипулировать? – Ева приложила руку к груди. – Я просто коллекционер, девочка моя. Собираю... интересные вещи.
– Связанные с медиаторами?
– В том числе. Вон там, например, – она указала на соседнюю витрину, – браслет Анны Волконской. А там – локон рыжих волос Мари Медынской. Она, правда, была не из прославленных родов, а так, случайный выстрел, скажем…
– Ты коллекционируешь мёртвых медиаторов?
– Звучит мрачновато. Предпочитаю думать, что храню память поколений.
В зал вошла группа новых гостей. Крис заметила нескольких знакомых по Совету лиц.