Она сдёрнула ткань.
Под ней оказался портрет. Юная девушка с золотыми волосами и печальными глазами. В её руках – младенец.
– Амели де Ланж, – объявила Ева. – Сестра нашего дорогого Максима. И её сын, которого она родила за неделю до смерти.
Максим побледнел как полотно.
– Откуда... как ты...
– О, я много лет искала. Знала, как важна для тебя память о сестре. И вот – нашла. Единственный её портрет с ребёнком.
– Она умерла девственницей! – выкрикнул Максим. – Её забили камнями на площади!
– За то, что родила вне брака? – холодно уточнила Ева, наслаждалась эффектом. – Я нашла документы. Твоя сестра родила за неделю до казни. Мальчика. Судьба ребёнка неизвестна.
Максим смотрел на портрет как на призрака.
– Ты лжёшь.
– Документы в витрине рядом. Можешь проверить. Подлинники, между прочим. Стоили целое состояние.
Крис смотрела на эту сцену с ужасом. По всей видимости, Ева использовала самое болезненное воспоминание Максима как оружие.
– Зачем ты это делаешь?! – спросила она.
– Зачем? – Ева повернулась к ней. – Чтобы ты поняла, дорогая. У всех нас есть секреты. У всех есть боль. И я знаю каждую болевую точку Максима. Двести лет – достаточный срок, чтобы изучить человека.
– Хватит! – Дариус шагнул вперёд. – Ева, это переходит границы.
– Правда переходит границы? Как неожиданно.
В зале повисла напряжённая тишина. Гости переглядывались, не зная, как реагировать.
И тут раздался грохот. Где-то наверху что-то взорвалось.
– Что за?.. – начала Ева.
Двери распахнулись. Вбежал окровавленный охранник.
– Хозяйка! Нападение! Охотники!
– Невозможно! Это частная территория!
Новый взрыв, ближе. Потом крики.
Паника. Вампиры бросились к выходу, но пути уже были отрезаны.
[1] Высшее общество (перев. с англ.)
Глава 8. Первая, но не последняя
Лондон, 1823 год
Ева Стерн умирала.
Кровь пузырилась на губах с каждым мучительным вздохом. Туберкулёз выедал лёгкие уже полгода, но она держалась ради Марты. Ради младшей сестры, которая спала на соломенном тюфяке в углу их убогой комнатушки в Уайтчепеле.
Очередной приступ кашля согнул её пополам. Кровь забрызгала последнюю чистую сорочку – ту самую, над которой она корпела весь вчерашний день. Заказ для богатой дамы с Гросвенор-сквер. Три шиллинга за работу, которых хватило бы на еду для Марты ещё на неделю.
Теперь это не имело значения.
Ева упала на колени. В окно бил холодный дождь, порывы ветра задували единственную свечу. Марта проснулась и испуганно взглянула на сестру.
– Иви? Что с тобой?
– Всё... хорошо, милая, – Ева попыталась улыбнуться, но вместо этого закашлялась кровью. – Спи дальше.
Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина – высокий, в дорогом плаще, совершенно неуместный в этих трущобах. Красивое лицо, тёмные волосы, и глаза... глаза, в которых плясали золотые искры.
Ева узнала его. Это был тот самый незнакомец, которого она видела последние недели. Он стоял вечером в толпе у швейной мастерской, где она работала. Мелькал в подворотне, когда она возвращалась домой. Однажды поздно вечером она заметила его силуэт под фонарём – неподвижный, наблюдающий.
Маньяк. Он пришёл убить её.
– Не трогайте Марту, – прохрипела она, пытаясь встать между сестрой и незнакомцем. – Убейте меня, но не трогайте её!
– Мисс Стерн? – его голос был мягким, с лёгким французским акцентом. – Меня зовут Максим Ланж. Я не причиню вреда ни вам, ни вашей сестре.
– Вы... вы следили за мной...
– Да, – он не стал отрицать. – Простите, что напугал. Я искал... особенных людей. Таких, как вы.
– Я не особенная. Я просто швея. Умирающая швея.
Максим шагнул в комнату, и Ева увидела, как его ноздри расширились. Он чувствовал запах крови. Запах смерти.
– Вы работаете по шестнадцать часов в день, – тихо сказал он. – Отдаёте сестре последний кусок хлеба. Тратите последние деньги на её лекарства, хотя сами умираете. Я наблюдал за вами неделями, Ева Стерн. Вы самый бескорыстный человек, которого я встречал за долгое время.