– Почему... почему это вам важно?
– Потому что мне нужен кто-то, кто напомнит мне о человечности. Кто не даст забыть, что значит жертвовать собой ради других. Как моя сестра Амели. Я не смог её защитить. Но тебя... тебя я защищу.
В полумраке его глаза светились красным.
– Вы... что вы такое?
– Тот, кто может дать тебе вечность. Или хотя бы шанс позаботиться о сестре. Выбирай, Ева Стерн. Смерть от туберкулёза или жизнь... другая жизнь.
Ева посмотрела на спящую Марту. Восемь лет. Слишком мало, чтобы остаться одной в Уайтчепеле.
– Сделайте что надо.
Максим наклонился к её шее. Последнее, что помнила Ева – острая боль, а затем... экстаз. Будто тысяча солнц взорвалась в венах, выжигая болезнь, выжигая смерть, выжигая все несчастья.
Когда она открыла глаза через несколько часов, мир изменился. Каждая деталь стала чёткой, каждый звук – громким. И жажда. Боже, эта жажда!
– Пей, – Максим поднёс к её губам запястье. – Это завершит обращение.
Его кровь была амброзией. Силой. Жизнью.
– Что... что со мной?
– Ты теперь вампир, – просто ответил он. – И моя ответственность. Я научу тебя контролировать жажду, научу жить в тени. А взамен...
– Взамен?..
Максим грустно улыбнулся.
– Просто не дай мне забыть, что когда-то и я был человеком.
Лондон, 1840 год
Ева научилась видеть смерть.
Не как призрак или видение, а как сказали бы в современном мире «ауру» вокруг людей. У здоровых она была золотистой, у больных – тусклой, у умирающих превращалась в серый туман. Один из многих даров вампиризма, о которых Максим рассказывал постепенно.
– Смотри, – шептал он, стоя с ней на мосту Ватерлоо. – Видишь того джентльмена в цилиндре? Вокруг него красные нити.
– Гнев?
– Убийственная ярость. Он идёт домой и обнаружит жену с любовником. Через час в Темзе будет два трупа.
Ева вздрогнула. За семнадцать лет она так и не привыкла к этому всеведению. Видеть судьбы людей, но не иметь права вмешиваться.
– А вон та девочка? – она указала на цветочницу.
– Туберкулёз. Три месяца. – Максим сжал её руку. – Помнишь себя?
Конечно, помнила. Как можно забыть такое?
Они вернулись в дом на Гросвенор-сквер. Максим купил его год назад – огромный особняк в самом сердце Мейфэра. Для Марты, конечно. Всё всегда было для Марты.
Сестра встретила их в холле – уже не восьмилетний ребёнок, а красивая женщина двадцати пяти лет. Золотые локоны, голубые глаза, улыбка, которая растапливала сердца. Даже сердца вампиров.
– Сестра! – Марта бросилась в объятия. – Максим! Как прошла охота?
– Всё прекрасно, дорогая, – Максим поцеловал её руку. Он просто обожал её, ведь она так напоминала ему Амели.
Марта не знала правды. Думала, что у сестры редкая болезнь, которая заставляет избегать солнца. Что Максим – богатый эксцентричный французский граф, влюблённый в Еву. Простая, человеческая правда. Впрочем, так оно во многом и было.
– У меня новости! – Марта сияла. – Чарльз сделал предложение!
Чарльз Уинтроп, младший сын виконта. Хороший человек, влюблённый в Марту без памяти. Ева чувствовала его ауру – чистую, честную, преданную.
– Поздравляю, – Ева обняла сестру, но внутри что-то сжалось. Замужество означало отъезд. Означало расставание.
– Мы хотим пожениться в сентябре, – щебетала Марта. – А потом поедем в его поместье в Дорсет. Представляете? Настоящий замок!
Ева переглянулась с Максимом. В его взгляде читался тот же вопрос.
Позже, когда Марта ушла спать, они сидели в гостиной у камина. Максим листал книгу, но Ева видела – он не читает, думает.
– Скажи ей, – тихо произнесла она.
– Что?
– Правду. О нас. О том, что можем ей дать.