– Идиот. Но хотя бы честный идиот. В отличие от того, кто дал им актуальные планы.
– Разберёмся с этим позже, – отрезал Максим. – Сейчас нужно думать о безопасности.
В гостиную влетела Зоя.
– Макс! Новая беда! – молодая вампирша выглядела растрёпанной. – Охотники атаковали наше убежище в Богородском! Использовали какие-то новые сканеры!
– Сканеры? – Максим устало закрыл глаза.
– Ребята сказали, они говорили что-то про «энергетические следы» и «резонанс крови». И ещё... – Зоя замялась. – Они знали точное расположение всех комнат. Как будто кто-то дал им планы.
– Предатель, – мрачно заключил Дариус. – В наших рядах есть крот.
Крис опустилась в кресло, чувствуя усталость. Краем глаза она отметила, что Зоя снова вышла.
– Я не понимаю. Почему моя кровь оставляет след? И как его могут отследить? Как это вообще возможно?
– Кровь медиатора уникальна, – объяснил Дариус. – Она создаёт связь между тобой и тем, кто её получил. Но есть и предел, – предупредил он. – Слишком много связей одновременно могут разорвать разум медиатора. Один из медиаторов сошла с ума, когда попыталась помочь целому клану. Тридцать вампиров – это абсолютный максимум. После этого начинается ментальный коллапс.
– Говорят, она слышала их все, – включился в беседу Макс. – Мысли, боль, страх. Тридцать связей – и каждую ночь она видела тридцать снов. В конце концов, не выдержала. Умерла. Её мозг просто... перегорел.
– Почему вы не сказали мне об этом раньше? – возмутилась Крис.
– Не хотел пугать. К тому же она была не с нашим кланом, а, как ты можешь догадаться, с кланом Артура. Но после того, что произошло в галерее... ты должна знать о рисках.
Крис вздрогнула.
– А если... я тоже сойду с ума? Что, если мой мозг тоже перегорит?
– Поэтому ты должна выбирать. Кому давать. Кого спасать. В этом и трагедия медиатора – нельзя помочь всем.
– А как охотники нашли способ отслеживать связь?
– Раньше мы считали, что эта связь незаметна для людей, – ответил Дариус, – но, видимо, очистители нашли способ её обнаружить.
– У них сверхсовершенное оружие. Полагаю, без поставок из правительства не обошлось, – сказал Макс.
Дариус кивнул. Кристина всё это время думала о своём.
– То есть я подставила всех, кому помогла?
– Ты спасла нам жизни, – возразил Максим. – Не вини себя.
Он сел рядом, и Крис вдруг заметила, что он морщится.
– Твоя спина... дай посмотреть.
– Всё в порядке.
– Не упрямься.
Она заставила его снять рубашку. Бинты пропитались кровью, ожоги выглядели ужасно.
– Боже, Максим! Почему ты не сказал?
– Было не до того.
Крис осторожно приподняла бинты. Раны выглядели хуже, чем она думала – глубокие ожоги, которые не заживали.
– Напалм с серебром, – пояснил Эдвард. – Гадость редкостная. Заживает неделями даже у вампиров. А он ещё и кровь твою пить не стал.
– Может, моя кровь поможет сейчас?
– Нет, – резко сказал Максим. – Ты и так потеряла слишком много в Алой галерее. И мы не знаем, как увеличение следа повлияет на твою безопасность.
Крис прикусила губу, затем решительно схватила ножик с кофейного столика и аккуратно провела по руке. Капля крови выступила на коже.
– Крис, нет!
Но она уже прижала рану к его губам. Максим нехотя начал пить и сделал пару глотков. Крис внимательно глядела ему в глаза. И ей было плевать, что сейчас все, включая Еву, смотрят на них.
Ева издала звук, похожий на шипение разъярённой кошки. Её пальцы впились в подлокотники кресла так сильно, что дерево затрещало.
– Как... трогательно, – процедила она сквозь зубы. – Прямо сцена из дешёвого романа. Раненый герой и самоотверженная дева.
– Ева... – предупреждающе начал Дариус.
– Что «Ева»? – блондинка резко встала. – Я двести лет смотрю на один и тот же спектакль! Новая медиатор, старая песня. Он клянётся защищать, она дарит кровь, они смотрят друг на друга как... как...
Она не договорила, развернулась и отошла к окну, но все видели, как дрожат её плечи от едва сдерживаемой ярости.