Максим закрыл ноутбук, потёр переносицу.
– Ева, мир меняется. Нам нужно меняться вместе с ним.
– А мне нужен ты. Настоящий ты, а не этот... – она махнула рукой, – технологический зомби.
– Может, проблема в том, что ты застряла в прошлом? Всё ещё живёшь в том доме в Уайтчепеле?
Слова ранили. Потому что были правдой.
В том году он увлёкся программисткой из Кремниевой долины. Гений компьютеров, создавшая первую защищённую сеть для вампиров. Максим провёл с ней полгода в Сан-Франциско, изучая цифровые технологии.
Ева летала к нему каждые выходные. Стояла в тени офисных зданий, наблюдая, как он работает с новой подопечной. Как смеётся её шуткам. Как смотрит на неё с восхищением.
Программистка сгорела в собственной машине через восемь месяцев. Тормоза отказали на горном серпантине. Максим три дня не выходил из комнаты.
Москва, 2010 год
Финансовый кризис ударил даже по вампирам. Особняк в Лондоне пришлось продать, замок в Шотландии – тоже. Остались только московские активы да счета в швейцарских банках.
– Нам нужно адаптироваться, – Максим изучал отчёты на планшете iPad. – Традиционные инвестиции больше не работают.
Ева смотрела на него и не узнавала. Когда-то он спас умирающую швею из трущоб. Теперь больше походил на бизнесмена, озабоченного только прибылью и эффективностью.
– Помнишь, как мы танцевали в Париже? – спросила она за ужином.
– Какой год?
– Неважно какой. Любой. Мы танцевали каждый вечер.
– Сейчас не время для танцев, Ева. Мир усложнился.
Он увлёкся молодой экономисткой из МГУ. Ольга что-то-там, специалист по международным финансам. Максим проводил с ней дни напролёт, изучая новые схемы инвестирования.
Экономистка покончила с собой, бросившись с крыши недавно отстроенной башни «Москва-Сити». Оставила записку: «Простите, я не могу больше жить в вашем мире».
Максим не плакал. Просто стал ещё холоднее.
Москва, 2015 год
– Я так полюбила современные технологии! – радостно сообщила Ева, показывая ему новенький iPhone.
Максим кивнул, не отрываясь от торговых графиков на мониторе. Биткоин рос, и он скупал криптовалюту.
– Макс, посмотри на меня.
– Что?
– Просто посмотри. Когда ты в последний раз действительно смотрел на меня?
Он поднял глаза. В них больше не было золотых искорок. Только усталость и какая-то пустота.
– Что ты хочешь услышать, Ева?
– Что я не зря прожила с тобой бок-о-бок почти двести лет. Что всё это что-то значило.
– Конечно, значило.
Но говорил он это машинально, уже вернувшись к мониторам.
В том году синтетическая кровь пятого поколения поступила в продажу, почти неотличимая от настоящей. Дешёвая, доступная, безопасная. Будущее казалось блестящим.
Только Еве это будущее казалось серым и пустым. Мир, где вампиры больше не охотились, не рисковали, не чувствовали. Мир, где любовь подменили алгоритмами знакомств, а страсть – биохимией.
Максим больше не спасал сломанных девушек. Он встречался через приложения. Короткие связи на месяц-два, никаких обязательств. Никаких сердец, которые можно разбить.
– Ты стал как эта синтетическая кровь, – сказала Ева в одну из их последних совместных ночей. – Поддерживаешь существование, но не даёшь жизни.
– А ты стала как старая фотоплёнка, – ответил он перед уходом. – Красивая, но уже ненужная.
Москва, 1 марта 2020 года
Квартира на Патриарших была свидетелем многих ссор за долгие годы. Но эта была последней.
– Я больше не могу так, Ева! – Максим стоял у окна, не глядя на неё. – Мы стали токсичны друг для друга.
– Токсичны? – Ева швырнула в него вазу. Промахнулась. – Мы вместе почти двести лет!
– Почти двести лет? – Максим покачал головой. – Ева, не преувеличивай. Да, я знаю тебя двести лет, но вместе мы были... сколько? Лет семьдесят суммарно? С перерывами на твои истерики и мои попытки найти себя.