– Потому что ты постоянно смотришь на других! Думаешь, я не вижу? Каждая смертная со сломанной судьбой – и вот великий Максим Ланж уже готов всё бросить и бежать спасать ей!
– Ты преувеличиваешь.
– Что? Назови мне хоть один год за последние полвека, когда ты не притаскивал домой очередную «нуждающуюся в защите»!
Максим резко развернулся. В его глазах полыхнул гнев.
– А назови мне год, когда ты не убивала их из ревности! Может, вспомним Элизабет? Или бедняжку Софи? Или...
– Я не убивала! Они сами не справились с нашим миром!
– Потому что ты делала всё, чтобы они не справились! Каждая злая шутка, каждый «случайный» толчок к Охотникам!
– Если бы ты любил меня так, как их...
– Я ЛЮБИЛ тебя! – крикнул Максим. – Любил ту девушку из Уайтчепеля, которая жила ради сестры! Но её больше нет, Ева. Есть только одержимая мной вампирша, который цепляется за прошлое!
Тишина была оглушительной.
– Значит, всё? – голос Евы дрогнул. – Двести лет – и всё?
– Да, – Максим отвернулся. – Я съезжаю. Квартира твоя. И... прости. За всё.
Он ушёл, не оглядываясь. Ева стояла посреди разгромленной гостиной, глядя на закрытую дверь. Двести лет. Двести лет, но сколько из них они были действительно вместе? Максим постоянно уходил к своим подопечным, она металась между ревностью и попытками вернуть его. Может, и правда набежало лет семьдесят общей жизни за два века.
Конец.
На полу валялась разбитая рамка с их чёрно-белой фотографией – Париж, 1954 год. Они танцуют на набережной Сены, счастливые, влюблённые, вечные.
Ева подняла фотографию, аккуратно отряхнула от осколков. Спрятала в сумочку.
«Ты вернёшься, – прошептала она в пустоту. – Ты всегда возвращаешься».
Но он так и не вернулся.
Москва, настоящее время
Бар «Кровавая луна» – место, где вампиры могли расслабиться без людских глаз. Ева сидела в углу, потягивая третий бокал синтетической крови. На вкус – как размешанный картон, но хотя бы глушило голод.
На экране телевизора мелькали новости. Взрыв в клинике, террористическая атака, десятки пострадавших. Ложь, конечно. Миру не нужна правда о вампирских войнах.
– Тяжёлый день? – бархатный голос заставил её обернуться.
Чёрный костюм, идеальная улыбка, глаза цвета старой крови. Старый знакомый, с которым у неё было немало общего – оба когда-то были отвергнуты теми, кого любили больше жизни. По крайней мере, он так рассказывал. Опасный, как сама смерть, и чертовски привлекательный.
– Что тебе нужно, Артур Кейн?
– Составить компанию прекрасной даме, – он сел напротив, не дожидаясь приглашения. – Слышал, Максим нашёл себе новую игрушку. Медиатора.
Ева дёрнулась.
– И что?
– И то, что история повторяется. Молодая, красивая, нуждается в спасении. Классический Максим Ланж.
– Иди к чёрту.
– Уже был, там скучно, – Артур наклонился ближе. – Знаешь, что самое забавное? Она продержится месяц, может, два. А потом Максим поймёт, что люди и вампиры несовместимы. Как и всегда.
– Она медиатор. Это меняет дело.
– О да, меняет. Делает её ещё более лакомой целью. Сколько желающих выпить её досуха? Сколько охотников жаждут её смерти? – Артур покачал головой. – Бедная девочка обречена. Вопрос только – как именно она умрёт.
Ева залпом допила кровь.
– Почему ты говоришь мне это?
– Потому что ты единственная, кто понимает. Максим выбирает людей, Ева. Всегда выбирает хрупкую человеческую жизнь вместо вечной любви вампира. И ты это знаешь лучше всех.
Слова били точно в цель.
– У меня есть предложение, – продолжил Артур. – Помоги мне заполучить девчонку. Живой или мёртвой – не важно. А я позабочусь, чтобы Максим вспомнил, кто был рядом все эти годы.
– Ты хочешь, чтобы я предала его?
– Я хочу, чтобы ты вернула его. Когда медиатор исчезнет, когда очередная человеческая любовь обратится в прах, он поймёт. Ты – его истинная пара. Его вечность.