– Ты медиатор. Последняя из рода Крейнес. Твоя кровь – это ключ к выживанию моего вида. И теперь, когда ты пробудилась, за тобой будут охотиться все. И вампиры, и те, кто нас истребляет.
– Но как… как я жила так обычной жизнью почти двадцать два года и ничего не знала об этом?
– Эпигенетика[1]. Твои родители были гениальными учёными.
– Вы были знакомы?!
– Да. Твоя мама рассказывала мне немного. Они знали о гене медиатора и хотели тебя спрятать от всего этого. Они понимали, что на тебя будут охотиться все.
– И что в моих генах такого уникального, что они нужны… всем?
– Это долгий разговор. Позднее всё тебе расскажу, хорошо?
– Ладно. Чёрт, так болит голова, – пожаловалась Крис. – У вас нет таблетки случайно?
– У меня никогда не болит голова.
– Везунчик, – протянула Крис, – моё лекарство закончилось, вот же…
– Что за лекарство?
– Травяной сбор от анемии, мама мне его сама делала.
– От анемии? – вдруг заинтересовался Максим. – И мама заставляла пить?
– Ну да, а что такого?
– А как часто ты его принимала в последнее время? – в голосе Максима появились тревожные нотки.
– Ну... – Крис замялась. – Последние две недели экономила. Принимала через день, иногда через два. Знала, что скоро закончится, а варить новую порцию... там же целый ритуал с ингредиентами, надо ехать к травнице... А три дня назад сбор и вовсе закончился.
– Три дня. – Максим задумался. – И три дня назад начался мониторинг клиники. Мои люди заметили слежку, но не придали значения.
– Вы думаете, это связано?
– В нашем мире не бывает совпадений. – Телефон Максима завибрировал. Он поднёс его к уху, слушал, мрачнея с каждой секундой. – Понял. Нет, в «Сумрак», пока не рассвело. Да, Эд, предупреди Дариуса.
Он повесил трубку и взглянул на неё.
– Я, конечно, не гениальный генетик, как твоя мать. И рассказать могу всё только лишь с её слов. Они не меняли твои гены – они меняли то, как они работают. Метилирование ДНК – процесс, который «выключает» определённые гены. Они разработали препарат, который избирательно метилировал участок, отвечающий за синтез белков-медиаторов.
– Получается…
– Именно его ты и пила всю жизнь «от анемии».
– И что изменилось?
– Препарат нужно принимать постоянно. Ты перестала пить «витамины» три дня назад. Деметилирование – процесс небыстрый, но стресс его ускоряет. Адреналин, кортизол, недосып – всё это катализаторы. Вчерашняя ночная смена стала последней каплей. Ген медиатора «проснулся».
Крис прижалась к сиденью, пытаясь осмыслить услышанное. Она какой-то «медиатор». На неё идёт охота. А ещё она неслась по утренней Москве в машине с… вампиром?
– Я сошла с ума, или вы и впрямь этот…
– Кто? – усмехнулся Максим.
– Типа вампир? Но ведь вампиров не существует.
– Не существует? – Максим усмехнулся, и она снова увидела клыки. – Тогда как ты объяснишь то, что видела в реанимации? А мою скорость? Эти глаза? И много ещё чего, что тебе предстоит увидеть.
– И что же? Вы и впрямь ожившие трупы, пьющие кровь нечастных жертв в подворотне и испаряющиеся при виде чеснока?
– Как грубо. Чеснок я действительно не люблю, но не из-за того, что я вампир, просто вкус неприятен. А вот по поводу «ожившего трупа» я бы поспорил. Мы не мертвецы. Просто заражены вирусом, который «консервирует» наши тела на долгие годы. Ты, как медик, возможно, сможешь нам больше об этом рассказать.
Крис зажмурилась и ущипнула себя за руку. Больно. Значит, не сон. Но как такое возможно? Всё, во что она верила о мире, рушилось на глазах.
– А что вам вообще от меня нужно?
– Выжить, – просто ответил Максим. – Без крови медиатора мы медленно деградируем. Теряем контроль, человечность и, в конце концов, сходим с ума. Ты наше спасение. И наше проклятие.
За окном мелькали знакомые улицы. Москва просыпалась, не подозревая о том, что пряталась в её тенях.
– Приготовься, Кристина Крейнес. Твоя прежняя жизнь закончилась. Добро пожаловать в мир, где кошмары реальны.