– Это было давно.
– Всего пять лет – ничтожный срок для вампира, – Ева села напротив, скрестив длинные стройные ноги. – Знаешь, что смешно? Ты даже сидишь на моём месте. Я всегда пила утренний кофе здесь, у окна. Иногда Максим приносил мне его в постель, иногда мы спускались сюда...
– Ева, – предупреждающе сказал Дариус.
– Что? Я просто делюсь воспоминаниями. Девочка должна знать, во что ввязывается. – Ева повернулась к Крис. – Он рассказывал тебе о своих бывших? О том, сколько их было?
– Это не твоё дело.
– О, значит, не рассказывал. Типично. Максим обожает делать вид, что прошлого не существует. Но оно существует, дорогая. Каждая из нас оставила след. Мари научила его танцевать вальс. Катрин открыла ему Достоевского. Анна... – Ева задумчиво улыбнулась. – Анна была особенной. С неё всё и началось.
Крис молчала, но Ева всё равно продолжила:
– Они были медиаторами. Как ты.
– Я в курсе.
– О, но ведь наверняка без подробностей? А ведь ты хочешь знать правду, я знаю! Анна Волконская, 1889 год. Красавица со светлыми локонами, умница, и главное – медиатор. Максим был от неё без ума. Он знавал многих женщин, но, когда ему попадались медиаторы, они становились бриллиантами в его коллекции.
Крис молчала. Ей и вправду было очень интересно узнать предысторию.
– Она была не единственным медиатором в то время, – добавила Ева. – Это сейчас их не осталось, всех выкосили. Так вот, в Москве тогда жили два медиатора. Анна Волконская и китаянка Ли Мэй – беженка из рода Чен.
– Что с ними стало?
– Ли Мэй пропала – говорят, уехала в Америку, но я думаю, её тоже убили.
– Если это правда, где Анна сейчас?
– Мертва, – просто ответила Ева. – Охотники выследили её через три месяца после знакомства с Максимом. Серебряная пуля в сердце. Такая трагедия… Максим полгода не выходил в свет. А потом... потом вернулся ко мне. Как всегда.
Крис сжала кулаки. Она понимала, что Ева играет на её эмоциях, но всё равно было больно.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Чтобы ты понимала реальность. Медиаторы не живут долго в нашем мире.
– Сколько их вообще? – спросила Крис.
– На сегодняшний день известно о тебе одной активной, – ответил Дариус. – Носителей гена больше – сотни, может, тысячи. Но большинство даже не знают о своём даре.
– Почему?
– Потому что Охотники веками выслеживают и уничтожают медиаторские рода, – мрачно сказал Дариус. – Некому рассказывать потомкам обо всём этом, потому что потомков попросту нет.
– Но как они их находят?
– Записи церквей, родословные, иногда – предательство. Медиатор сто́ит целое состояние на чёрном рынке. Мёртвый или живой. Вы слишком ценные, слишком хрупкие. Рано или поздно кто-то захочет выпить тебя досуха или Охотники найдут способ добраться.
– Я не собираюсь умирать.
– Они все так говорили. Кстати, – Ева поставила чашку и достала из сумочки знакомый Крис кожаный блокнот. – Ты же хотела это забрать?
Сердце Крис ёкнуло. Дневник матери. Тот самый, что она видела в Алой галерее.
– Почему ты...?
– Решила, что правильнее будет вернуть тебе. – Ева протянула блокнот. – Я его прочитала, конечно. Твоя мать была удивительной женщиной.
Крис схватила дневник и прижала к груди, как сокровище. Запах духов матери, едва уловимый, но такой родной...
– Что там написано? – прошептала она.
– О том, как она встретила твоего отца. О беременности тобой и Александром. О её страхах... – Ева помолчала. – И о формуле.
– Формуле?
– Синтетической крови медиатора. Она почти довела её до ума. Ты, наверное, гордишься родителями.
Тревожный звоночек прозвенел в голове Крис. Слишком плавный переход с темы на тему. Слишком выверенный.
– Да, горжусь.
– И правильно. Создать синтетическую кровь медиатора – это прорыв. Жаль, что они не успели закончить.
– Откуда ты знаешь, успели или нет?
Ева моргнула – совсем чуть-чуть, но Крис заметила.