Максим сжал кулаки. Сначала вошла Ева – в наручниках, но с высоко поднятой головой. Артур положил руку ей на плечо в жесте собственника, его улыбка становилась всё шире – столько козырей в одной игре, столько способов сломать противника. При виде неё Максим почувствовал, как внутри всё сжимается от ярости. Предательница. Его взгляд невольно скользнул по её лицу и рукам, отмечая свежие синяки и едва затянувшиеся раны, он заставил себя отвернуться. Он резко отвёл глаза. Сейчас не время. Нельзя отвлекаться на это, какие бы чувства ни бушевали внутри.
За Евой под руки вели Крис, словно преступницу. Чёрное платье делало её бледность почти болезненной, но глаза горели холодной решимостью.
Их взгляды встретились через весь зал. И Максим почувствовал – связь всё ещё жива. Слабая, но жива.
«Держись», – мысленно послал он.
«Я в порядке. Будь осторожен».
– Какая трогательная сцена, – Артур подошёл к алтарю. – Влюблённые голубки. Тошно.
– Начинаем? – холодно спросил Дариус.
– Конечно. Чем быстрее я проткну этого щенка, тем быстрее заберу свой приз.
Крис дёрнулась, но охрана держала крепко.
– В этих стенах веками освящали браки и отпевали покойников, – торжественно произнёс Дариус. – Сегодня они станут свидетелями поединка, который определит судьбу медиатора. Пусть древние камни запомнят нашу справедливость.
Максим ощутил странную торжественность момента. Резные херувимы на колоннах словно следили за ним каменными глазами.
– Правила просты, но напомню их, – продолжил Дариус. – Дуэль до первой крови. Первая кровь определяется как рана глубиной не менее сантиметра или повреждение, препятствующее продолжению боя. Царапины не считаются. Оружие – рапиры. Никакой вампирской силы, только искусство фехтования. Нарушивший правила будет признан проигравшим. И казнён.
– Принимаю, – кивнул Артур.
– Принимаю, – эхом отозвался Максим.
Они встали друг напротив друга. Артур улыбался.
– Как в старые добрые времена, а, Макс? Помнишь, как мы дрались плечом к плечу?
– Помню. Помню и то, как ты стал чудовищем.
– Я? – Артур рассмеялся. – Это я-то чудовище? Напомнить, кто предложил сжечь детский приют в Праге?
– Это был ты.
– Да ладно тебе! А кто лично отрубил голову старому раввину?
По залу прокатился шёпот. Крис побледнела ещё больше.
– Это было сто восемьдесят лет назад, – процедил Максим.
– И что? Думаешь, время смывает кровь с рук? Думаешь, твоя девочка простит тебя, когда узнает подробности? Как ты смеялся, глядя на горящие дома? Как упивался местью?
– Заткнись!
– Задел за живое? – Артур принял боевую стойку. – Начнём?
Дариус поднял руку.
– К бою!
Рапиры скрестились. И время для Крис замерло.
Тимофей прижался к стене коридора, прислушиваясь. Особняк затих: основная часть охраны ушла на дуэль вместе с Артуром. Идеальное время. За три года Тимофей изучил все привычки охраны. Смена всегда уходила на важные события, оставляя минимум людей. Остались только два патруля, и оба сейчас должны быть на верхних этажах.
Он уже прознал, что Арона держат в подвальной лаборатории, рядом с основной. Знал и то, что охранники расслабляются после отъезда босса.
Лестница вниз оказалась пуста. Тимофей тихо спустился, держась за поручень. Осторожность не повредит.
Дверь лаборатории была приоткрыта. Внутри – тишина.
Арон лежал на металлическом столе, привязанный к нему кожаными ремнями. Глаза закрыты, дыхание слабое. Но живой.
– Арон, – прошептал Тимофей, развязывая ремни. – Просыпайся. Нужно бежать. Сейчас или никогда.
Мужчина открыл глаза, сфокусировал взгляд.
– Мальчишка? Как ты...
– Потом объясню. Можешь идти?
Арон попытался сесть, закачался. Чем Берг накачал его? Тимофей поддержал его.