– Технически не банк, а скорее... эксклюзивная винотека? – задумался Эдвард. – О, мне нравится эта метафора!
– Заткнись и дай мне провести её внутрь, – велел Максим. – Ей нужна помощь.
Эдвард молча сделал знак руками, что пропускает их. Они прошли в дверь, над которой также тускло, как и вывеска, светился неоновый знак – стилизованная летучая мышь.
– Серьёзно? Летучая мышь? – Крис покачала головой. – Могли бы что-то пооригинальнее придумать.
– Это ирония, – пояснил Эдвард, придерживая для неё дверь. – Знаешь, сколько вампиров реально могут превращаться в летучих мышей? Ноль. Зато отлично отпугивает идиотов.
За дверью оказалась узкая лестница, уходящая вниз. Стены покрывали странные символы – похожие на те, что Крис видела у пациента в реанимации.
– Защитные руны, – заметил Максим её взгляд. – Не дают Охотникам найти нас и использовать… специфическое оружие.
– Святую воду? – предположила Крис.
– Напалм, – мрачно ответил Эдвард, неотступно следуя за ними. – Святая вода – это сказки. А вот напалм реально работает. Особенно с добавлением серебряной стружки. Изобретательные ублюдки.
Они спустились в подвал. Крис почувствовала, как истерический смех подкатывает к горлу. Мозг отказывался верить в происходящее, и единственной защитой оставались неуместные шутки – иначе можно было просто сойти с ума.
– «Кровавая Мэри» в ассортименте? – не удержалась Крис, когда они проходили мимо барной стойки.
Она услышала свой голос словно со стороны – надтреснутый, на грани истерики. Это был не юмор, а попытка зацепиться за что-то знакомое, нормальное в этом безумии.
– О, чувство юмора! – расплылся в улыбке Эдвард. – Мне она уже нравится. Но сначала тебе нужен наш фирменный коктейль для медиаторов. Снимает головную боль, стабилизирует давление и, как бонус, на вкус как смузи из манго.
– Для медиаторов? Их что, много было?
– Достаточно, чтобы усовершенствовать рецепт, – уклончиво ответил Эдвард, усаживая её на диван в ВИП-зоне. – Эй, Маркус! Неси «Восход»! И побольше льда!
Крис откинулась на мягкие подушки. Клуб «Сумрак» совсем не походил на логово монстров из фильмов ужасов. Просторный зал с высокими сводчатыми потолками, мягкий свет свечей в старинных канделябрах, кожаные диваны и кресла. У дальней стены – барная стойка из полированного дерева. Играла тихая джазовая музыка. Если не считать того, что половина посетителей наверняка были вампирами... тут было симпатично.
На стенах висели картины разных эпох. Крис узнала Караваджо и Рембрандта, которые считались утерянными. Интересно, это подлинники? В витринах вдоль стен хранились артефакты: древние монеты, оружие, драгоценности. Каждый предмет – часть чьей-то вампирской истории.
– Тут музей? – спросила Крис.
– В некотором роде, – ответил Эдвард. – Когда живёшь веками, накапливается барахлишко. Видишь тот кинжал? Им убили одного из первых вампиров-отступников в тысяча четыреста двадцать шестом году. А это перстень Борджиа – подарок за… особые услуги.
В углу зала Крис заметила странную конструкцию – что-то среднее между алтарём и медицинским столом.
– А это?
– Стол обращения, – пояснил Максим. – В очень давние времена превращение в вампира было целым ритуалом. Сейчас всё проще, но некоторые традиционалисты до сих пор используют старые методы.
Крис покачала головой. Кто в здравом уме захочет обратиться в вампира? Она перевела взгляд на людей. Обычных с виду людей в дорогих костюмах и вечерних платьях. Если не считать того, что некоторые потягивали из бокалов явно не вино.
– Это единственное нейтральное место для вампиров в Москве, – Эдвард сделал широкий жест. – Здесь запрещены драки, убийства и обращение людей без согласия. За нарушение – окончательная смерть.
– Окончательная? – переспросила Крис.
– Ну, обычная смерть нас не берёт, – пожал плечами вампир. – Приходится импровизировать. Отрубание головы, сожжение, растворение в кислоте… Вариантов масса!
– Как это… мило.
– Держи, – Эдвард протянул ей высокий бокал с оранжевой жидкостью. – Пей залпом.
Руки мелко дрожали, когда она брала бокал. Не думай. Просто делай то, что говорят. Потом разберёшься. Её трясло – мелко, противно. Адреналин, шок, усталость после смены – всё смешалось.