– Благодарю за то, что собрались в одном месте! – прогремел Крюгер. – Огонь!
Автоматы с серебряными пулями ударили по толпе. УФ-гранаты полетели под своды. Вампиры закричали, ища укрытие. Эдвард затащил раненую Зою к алтарю. Лев нырнул за алтарь рядом с Эдвардом. Дариус рухнул, покрытый серебряными пулями. Рэй, несмотря на слабость, прикрывал отступление.
Церковь превратилась в ад. Серебряные пули вгрызались в древние фрески, уничтожая лики святых. УФ-гранаты превращали церковную утварь в пылающие факелы. Священное место стало полем битвы, где кровь смешивалась со святой водой.
– Крис! – Максим, наконец, добрался до неё.
Она упала в его объятия.
– Я... я хотела остановить...
– Тише. Я здесь.
Он подхватил её на руки. Нужно было уходить. Немедленно.
Взрыв сотряс здание. Часть крыши обрушилась. В хаосе, среди дыма и пламени, Максим искал выход. Где-то в дыму закричал раненый Артур, а голос Крюгера требовал «взять девчонку живой».
– Крюгер, ты безумец! – заорал Артур. – Мы договаривались!
– Договор изменился! – ответил одноглазый. – Медиатора берём мы!
Крис сосредоточилась и попыталась вновь вызвать ту силу, которая полыхнула в ней при нападении Артура на парковке особняка Максима. Она открыла глаза. В них теплилось золотое сияние.
– Используй... мою кровь... – прошептала она.
Максим понял. Конечно, он не хотел этого делать, но выбора не было. Прижал её запястье к своим губам, бережно прокусил и осторожно попробовал её кровь. И почувствовал, как внутри всё меняется. Кровь медиатора не просто усиливала – она временно перестраивала вампирский организм, компенсируя слабости за счёт резкого ускорения метаболизма.
УФ-свет всё ещё жёг, но Максим мог теперь переносить его достаточно долго, чтобы добраться до укрытия. Серебряные пули не причиняли вреда. Крис прикоснулась рукой к его щеке, и в этот момент связь между ними, сильная, как никогда, позволила проникнуть в сознание Максима.
Глава 18. Грехи прошлого
Париж, 21 мая 1794 года
Максимилиан де Ланж, молодой офицер революционной армии, служивший под началом генерала Марсо, спешил домой с передовой после долгих месяцев сражений. Максиму, если так можно было сказать, повезло: он получил отпуск из-за ранения под Туркуэном, и ему дали две недели на восстановление. Но вместо лечения он поспешил в Париж, надеясь увидеть семью. Отт семьи не было вестей уже три месяца. Последнее письмо от матери пришло в феврале, и с тех пор – тишина. Тревога грызла его всю дорогу до дома.
Родовое поместье де Ланжей встретило его выбитыми окнами и сорванными дверями. От соседей он узнал страшную весть: всю его семью арестовали как врагов Республики ещё месяц назад. В прострации он бродил по разграбленным комнатам, пока не вспомнил о тайнике в своей спальне – отец всегда держал там золото на чёрный день. Деньги были на месте, но спасти семью он не успевал, ведь казнь назначили на сегодня.
В отчаянии Максим поспешил на площадь Революции, где и затерялся. Он накинул капюшон старого плаща поглубже – его могли узнать солдаты из других полков. Молодой офицер-аристократ, вернувшийся спасать семью предателей – для якобинцев он был бы отличной добычей.
Эшафот возвышался посреди площади как алтарь новой веры – веры в равенство через смерть. Гильотина, это механическое божество революции, поблёскивала на солнце. Вокруг – море людей, жаждущих крови аристократов.
На помосте уже стояли его родители. Отец – граф Арман де Ланж, всё ещё державшийся с достоинством, хотя руки его связали за спиной. Мать – Маргарита, урождённая де Монморанси, чьи когда-то роскошные волосы теперь были грубо обрезаны. Младший брат Анри пытался заслонить её от плевков толпы.
А внизу, у ступеней эшафота, держали Амели.
Шестнадцать лет. Золотистые кудри, такие же, как у матери. Глаза цвета летнего неба, полные ужаса. Она была в простом сером платье – тюремном, но даже в нём выглядела как ангел среди демонов.