– Ты делаешь то, что должен! – Артур схватил его за плечи. – Мы очищаем мир от угрозы! Эти люди укрывали охотников!
– Откуда ты знаешь? Где доказательства?
– Доказательства? – Артур рассмеялся. – С каких пор нам нужны доказательства? Мы высшая раса! Эти насекомые существуют лишь как пища!
Максим оттолкнул его.
– Нет. Это неправильно. Мы... я убивал детей. Невинных детей.
– Невинных? В этом мире нет невинных! Есть только хищники и жертвы!
Снаружи раздались крики. Горел соседний дом – кто-то из вампиров решил использовать огонь.
Максим услышал детский плач из горящего дома. И женский крик: «Сынок! Мой сынок!»
Он рванулся к выходу, но Артур преградил путь.
– Куда? Дело ещё не закончено!
– Там дети горят заживо!
– И что? Всё равно они должны были умереть.
В тот момент что-то сломалось внутри Максима окончательно.
– Прекрати это, – сказал Максим. – Прикажи отступить.
– С чего бы? Мы только начали! – Артур направился к выходу. – Ещё десяток домов, и квартал будет чист.
Максим схватил его за руку.
– Я сказал – прекрати.
– Или что? – Артур развернулся, и в его глазах полыхнула ярость. – Ты мне угрожаешь?
– Если придётся.
Они смотрели друг на друга. Два хищника, готовые к схватке.
– Из-за какой-то девчонки, похожей на твою мёртвую сестрёнку? – Артур усмехнулся. – Патетично, Макс. Думал, ты сильнее.
Удар был молниеносным. Артур отлетел к стене, проломив её.
– Не смей говорить об Амели!
Артур поднялся отряхиваясь.
– Вот оно что. Пятьдесят лет ты убивал ради мести. А теперь, когда месть свершилась, не знаешь, как жить дальше. – Он сплюнул кровь. – Жалкий слабак.
– Лучше быть слабаком, чем чудовищем.
– Мы все чудовища, Макс. Просто некоторые честно в этом признаются.
Пламя уже охватило половину квартала. Повсюду раздавались крики, плач, мольбы о пощаде. И смех вампиров, упивающихся резнёй.
Максим слышал каждый крик, каждую мольбу. И каждый звук был как удар ножом в сердце.
– С этой ночи мы больше не соратники, – сказал Максим.
– Как пожелаешь. Но запомни – ты уже никогда не смоешь кровь с рук. Что бы ты ни делал, кем бы ни притворялся – ты останешься убийцей. Как и я.
Артур ушёл, оставив Максима среди трупов.
Золотистые кудри мёртвой девочки. Открытые глаза. Как у Амели.
Максим упал на колени и впервые за пятьдесят лет заплакал.
Богемия, сентябрь 1843 года
Максим скитался по лесам и деревням, избегая людей. Первые недели после Праги он не мог ни на кого смотреть, всюду ему мерещились мёртвые дети.
Жажда терзала его, но он не охотился. Пил кровь у животных, что было отвратительно и почти не помогало. Слабел с каждым днём.
В одну из ночей, обессиленный, он рухнул на дороге. И тут услышал детский плач.
Девочка лет семи сидела рядом с телегой, рядом лежал мёртвый мужчина – видимо, отец. Разбойники убили его.
«Оставь её», – шептал голос в голове. – «Ты убийца детей. Не смей к ней приближаться».
Но девочка плакала, и это напоминало Амели.
Максим осторожно подошёл. Девочка испуганно посмотрела на него.
– Не бойся, – хрипло сказал он. – Я не причиню тебе вреда.
Он отвёз её в ближайшую деревню, оставил у церкви с запиской. А сам ушёл в лес.
Но что-то изменилось. Впервые за месяцы он сделал что-то хорошее.
Германия, зима 1844 года
Максим решил вернуться к заветам Дариуса и теперь охотился только на убийц и разбойников. Он заново учился быть судьёй, а не палачом. Это было труднее, чем резня – требовало терпения, расследования, понимания.
Но каждый спасённый невинный был как бальзам на раны души. Он медленно выздоравливал.
В маленьком городке банда наёмников терроризировала жителей. Местный бургомистр просил помощи у проезжающих рыцарей, но те требовали слишком много золота.