Подмена документов и создание фальшивых родословных теперь стало рутиной для их вида, каждые двадцать-тридцать лет приходилось «передавать наследство» несуществующему сыну или племяннику. Иначе люди начинали бы задавать вопросы о вечно молодом господине. У Дариуса была целая сеть по всему миру: нотариусы, оформляющие завещания, чиновники в архивах, даже историки, подтверждающие существование нужных предков. Максим тоже за двести лет был собственным сыном четыре раза и внуком – дважды. Правда, обходился до этого собственными силами.
– В СССР даже проще, – усмехался Дариус. – Здесь столько утерянных дворянских архивов после революции, что ещё одна ветвь рода де Ланжей никого не удивит. Скажем, что документы хранились в Алжире, там их никто проверять не поедет.
За годы в Москве Максим обновлял документы трижды, каждый раз «молодея» на поколение. Сейчас по паспорту он был правнуком самого себя с таким же именем – в хаосе девяностых генеалогические изыскания никого не интересовали, особенно если они подкреплялись инвестициями в недвижимость.
Сам Дариус перебрался сюда ещё в 1917-м, во время революции – хаос и кровопролитие были идеальным прикрытием для их вида. За советские годы он выстроил целую сеть, внедрив своих людей в партийную верхушку.
К 1960-м СССР неожиданно стал центром научного прогресса – космос, ядерная физика, генетика. Лучшие умы работали в закрытых институтах, и среди них был Николай Бельский – восходящая звезда советской биологии.
– Железный занавес работает в обе стороны, – объяснил тогда Дариус. – Здесь мы можем экспериментировать свободнее, без надзора европейских кланов. А советская наука... она идёт путями, которые на Западе считают невозможными.
Когда Союз начал рушиться, многие европейские вампиры почуяли возможности. Артур Кейн прибыл одним из первых, скупая за бесценок заводы и недвижимость через подставных лиц. Ольга Муромская вернулась на историческую родину после двухсот лет скитаний по Европе. Даже осторожный Ли Вэй открыл в Москве филиал своих азиатских операций.
– Россия – это новый фронтир, – сказал как-то Дариус. – Здесь можно начать с чистого листа, без вековых правил и ограничений старой Европы. Хаос переходного периода – наш шанс укорениться в новом мире.
Максим согласился. После всего, что произошло в Европе, ему очень нужен был новый старт.
Москва, весна 1994 года
Советский Союз рухнул, оставив после себя новый хаос. Москва 90-х была городом опасностей и возможностей. Сегодня Максим шёл по ночной Тверской, размышляя о покупке недвижимости. Цены были смешными, а будущее – туманным.
Из подворотни донёсся звук драки. Обычное дело для новой России, но что-то заставило его остановиться.
Четверо бандитов избивали мужчину. Профессионально, методично. Жертва уже почти не сопротивлялась.
– Хватит, – негромко сказал Максим по-русски. За годы в России акцент почти исчез.
– Вали отсюда, пока цел, – огрызнулся один из бандитов.
Максим вздохнул. Почему люди всегда выбирают трудный путь?
Через минуту все четверо лежали без сознания. Максим наклонился над избитым. Мужчина лет тридцати, военная выправка даже в полусмерти. Форма десантника, но без знаков отличия.
– Роман… кликуха Рэй... Соколов... – прохрипел мужчина. – Спасибо...
– Не за что. Врача вызвать?
– Нельзя... врачей... Они... найдут...
Заговор? Максим присмотрелся. Профессиональные пытки, сломанные пальцы. Кто-то очень хотел заставить его говорить.
– Кто найдёт?
– Свои... Предали... Знаю слишком... много... – Рэй закашлялся кровью. – Лучше... умереть...
Внутренние органы повреждены. Этот человек умирал.
– У тебя есть семья?
– Никого... Всех убили... пока я в Чечне... Я должен был... их защитить... вот вернулся с ранением и узнал…
Солдат без семьи, преданный своими. Умирающий в грязной подворотне. Непонятно почему, но Максиму захотелось спасти его ещё раз. Аура у него, несмотря ни на что, была хорошая.
– Я могу дать тебе второй шанс, – тихо сказал Максим. – Но это будет другая жизнь. Навсегда другая.