– Что ты имеешь в виду?
– Его обратили против желания, ещё в Революцию, – Дариус говорил тихо, словно каялся. – А двадцать лет назад нам остро нужен был свой человек в правительственных структурах. Засецкий стал идеальной кандидатурой – амбициозный, с доступом к секретной информации.
– Это вы его... принудили стать вампиром?
– Не мы, – поправил Максим. – Тот, кто это сделал, уже мёртв. Мы просто унаследовали эту... ситуацию.
– Засецкий ненавидит то, что с ним сделали, – продолжил Дариус. – Но он прагматик. Понимает, что теперь мы в одной лодке. Он иногда помогает нам, мы обеспечиваем ему защиту и ресурсы для его работы.
Крис замолчала, переваривая информацию. Ещё один моральный компромисс в мире вампиров. Ещё одна жертва обстоятельств.
– Он опасен? – спросила она наконец.
– Для врагов – определённо, – ответил Максим. – Для нас... пока что нет. Но помни – он не наш союзник по убеждению. Он союзник по необходимости.
– И это разные вещи, – добавил Дариус, открывая тяжёлую дверь бункера. – Завтра будь осторожна с ним, Кристина. Очень осторожна.
Глава 22. Великий Совет
Позже той ночью Максим тихо постучал в дверь комнаты Крис. Она не спала – лежала на узкой кровати, глядя в потолок и думая о завтрашней встрече.
– Можно войти? – прошептал он.
– Конечно.
Он вошёл, закрыв за собой дверь. В маленькой комнатке едва помещались кровать и старый стул, но для них двоих этого было достаточно.
– Не могу заснуть, – призналась Крис, подвинувшись, чтобы дать ему место.
– Я тоже. – Максим лёг рядом с ней поверх одеяла, осторожно, словно боялся её спугнуть.
Они лежали молча, слушая приглушённые звуки бункера – далёкие голоса, скрип металла, чьи-то шаги в коридоре.
– Когда Ева говорила про выгорание... – наконец сказал Максим, поворачиваясь к ней. – Она была права. Я почти потерял способность чувствовать что-либо. Десятилетия холода, пустоты. А потом появилась ты.
Крис повернулась к нему лицом, их головы оказались совсем близко на одной подушке.
– И что изменилось?
– Всё. – Он протянул руку, осторожно коснувшись её щеки. – Ты вернула мне... человечность. Способность не просто существовать, а жить.
– Я боюсь завтрашней встречи, – прошептала она.
– Я не дам тебя в обиду. Что бы ни случилось.
– А если у тебя не будет выбора?
– Тогда я найду способ. – Его глаза горели в темноте. – Ты стала для меня... всем.
Крис почувствовала, как её сердце учащённо забилось. Она приблизилась к нему, их губы почти соприкасались.
– Покажи мне, – прошептала она.
Их поцелуй был робким, почти невесомым. Но когда губы соприкоснулись, что-то вспыхнуло между ними – та самая связь медиатора и вампира, но теперь она пылала не магией, а чем-то гораздо более сильным.
Максим прервал поцелуй, глядя ей в глаза.
– Крис... если мы начнём, я не смогу остановиться.
– Тогда не останавливайся, – выдохнула она, притягивая его ближе.
Крис чувствовала, как под её прикосновениями холодная кожа Максима становится теплее, словно её жизненная сила пробуждала в нём давно забытое человеческое тепло. Его руки дрожали, когда он гладил её лицо, волосы, шею.
– Ты такая тёплая, – прошептал он, целуя её ключицы. – Живая...
Крис выгнулась под его прикосновениями, стараясь не стонать вслух. Вампирский слух их соседей заставлял сдерживаться, но желание росло с каждой секундой. Они двигались медленно, нежно, заглушая стоны поцелуями. Каждое прикосновение было драгоценным – они оба понимали, что завтра всё может измениться.
Максим медленно стягивал с неё одежду, покрывая поцелуями каждый освобождённый участок кожи. Его губы были прохладными, но от них исходило такое тепло, что Крис казалось, она горит изнутри.
– Ты прекрасна, – выдохнул он.
– Максим, – прошептала она, когда его губы добрались до её груди.
Он поднял голову, его глаза пылали в темноте.
– Что?
– Я хочу тебя. Всего.
Она помогла ему избавиться от рубашки и брюк, и когда их обнажённые тела соприкоснулись, оба едва сдержали стоны. Крис чувствовала каждую мышцу его торса, и то, как его сердце бьётся под её прикосновениями.