Он «спас» двух девушек прямо с костра, подкупив палачей. Мэри была совсем юной, лет шестнадцати, а Сьюзан – зрелой женщиной тридцати пяти лет. Обе обладали даром медиатора.
В заброшенном особняке в часе езды от Лондона Артур создал свою «ферму». Медиаторов держали в подвальных камерах, оборудованных как лаборатории. Он нанял «врачей» – людей без совести, готовых на всё ради золота.
– Они не люди, – объяснял он своим помощникам. – Они ресурс. Живой источник ценнейшего материала.
Регулярное кровопускание сочеталось с экспериментами по изучению влияния боли на качество крови. Артур был убеждён, что страдание очищает медиаторскую кровь, делает её сильнее.
– Боль – это дар, – говорил он Анжеле, которая к тому времени превратилась в тень самой себя. – Я даю вам цель в жизни. Без меня ваш дар пропал бы впустую.
Первой умерла Мэри – молодое тело не выдержало постоянного истощения. Артур записал в дневнике: «Слабая. Следующая будет крепче». Он не испытал ни малейшего сожаления.
Дариус нашёл «ферму» через год после её создания. Древний вампир проводил расследование исчезновений медиаторов по всей Европе и вышел на след Артура.
То, что он увидел в подвалах особняка, ужаснуло даже его – существо, прожившее почти тысячелетие и видевшее все мыслимые зверства.
– Что ты наделал, дитя? – прошептал Дариус, глядя на истощённых, полубезумных женщин в камерах.
– Я изучаю их, – спокойно ответил Артур, не прекращая делать записи. – Для науки. Для блага человечества.
– Ты превратился в чудовище.
– Я стал тем, кем должен быть, – парировал Артур. – Сильные используют слабых – это закон природы.
Дариус освободил выживших медиаторов – Анжелу и Сьюзан. Анжела была сломлена физически и духовно, а Сьюзан почти полностью потеряла рассудок.
– Ты заплатишь за это, – сказал Дариус.
– Чем? Смертью? – усмехнулся Артур. – Я не боюсь умереть. Моя работа продолжится.
– Нет, – Дариус схватил его за горло. – Если ты ведёшь себя как зверь, так стань им.
Укус был мучительным. Вампирский яд рвал вены, перестраивал организм, убивал человеческую душу. Но вместо раскаяния Артур почувствовал только... возможности.
– Может, теперь поймёшь их боль, – сказал Дариус, отстраняясь.
Но он ошибся. Вампирская природа только усилила садистские наклонности Артура. Теперь у него были сверхчеловеческие способности для охоты на медиаторов.
– Отныне у меня есть вечность для экспериментов, – прошептал новообращённый вампир, облизывая клыки от крови жертвы.
Дариус понял свою ошибку, но было слишком поздно.
Следующие века
Артур-вампир эволюционировал в настоящего монстра. Он создал сеть «поставщиков» – людей, которые искали и доставляли ему медиаторов. Он разработал методы, как получать максимальное количество крови, причиняя максимальное количество боли.
– Кровь медиатора должна добываться правильно, – учил он своих последователей. – Страх и боль концентрируют её силу.
Его философия окончательно оформилась: «Мы – высшая раса, они – наша пища. Жалость – слабость, которую нужно искоренить. Сила определяет право».
Когда он встретил молодого Максима, в душе охваченного яростью после трагедии в Париже, Артур увидел в нём идеальный инструмент.
– Твоя боль делает тебя сильным, – говорил он Максиму. – Не сопротивляйся ей. Используй.
Артур направлял ярость Максима в нужное русло, но сам наслаждался жестокостью. Для него разрушение домов в Праге было не местью, а демонстрацией силы.
Он решил: если он уже монстр, то будет лучшим монстром. «Сила – единственная правда в этом мире».
Особняк Засецкого, настоящее время
Артур сидел в роскошном кресле, наблюдая за происходящим в зале. Четыре века спустя его взгляды не изменились. Крис для него была просто ценным экземпляром в коллекции.
«Максим слишком сентиментален, – думал он. – Влюбился в свою пищу. Это нужно исправить».