Роман ладонью провел по щеке. Женя выглядела болезненно и непривычная для нее бледность заставила его почувствовать волнение и страх.
- Тебе до сих пор нездоровится? – Рома приложил ладонь ко лбу жены, и взволнованно всматривался в лицо жены.
Несмотря на истощенный вид, девушка загадочно улыбнулась.
- Да, меня до сих пор мутит, Ром, я не хочу делать поспешных выводов. – Она замолчала, обдумывая говорить или нет - Я сделала тест, и впервые за год он показал две полоски! – Девушка сложила ладони, прикрывая рот, словно хотела закричать, она просто искрилась от нескончаемого счастья. – Я записалась завтра к врачу, он подтвердит... или опровергнет! – Последние слова она произнесла с болью и страхом.
Казалось, сердце полицейского остановилось, но потом с большой силой застучало. Он испытал сильное волнение, почувствовав поток нескончаемой и неконтролируемой радости. Без лишних слов очень нежно положил ладонь на живот жены и аккуратно стал поглаживать. Женя перехватила ладонь, поднесла ее к губам, оставив быстрый поцелуй на тыльной стороне руки, она грустно проговорила.
- Это не то... что... Ром... Я не хотела давать... давать тебе ложную надежду. Хотя вся эта слабость и тошнота дает мне надежду на то, что завтра все подтвердится. – Лицо девушки было украшено надежной, даже на фоне болезненной бледности для мужа она казалась сияющим ангелом.
- Чтобы завтра нам не сказал врач, я все равно тебя люблю... И буду благодарен за те эмоции, за эту эйфорию, что я сейчас испытываю – продолжая глупо улыбаться, Рома проговорил, – но тебе пора на допрос, я знаю, что о многом прошу, но старайся не волноваться. И скажи Аслану, чтобы не показывал тебе фото жертв! – Рома был взволнован, страх перемешивался с эйфорией возможной беременности жены, он боялся, что может что-то произойти с ребенком или окажется, что его вовсе не существует. Но в этот момент веры и надежны, любовь в его сердце подсказывала украсть жену и беречь ее как самую драгоценную и хрупкую вещь в мире. Ему не хотелось расставаться с ней ни на секунду, но человеческая жизнь так устроена - всегда есть дела важнее собственных желаний.
Женя закивала, она прошла вперед на несколько шагов, оставляя мужа за своей спиной, он стоял не двигаясь и не поворачиваясь лицом к удаляющейся жене, она остановилась, вернулась и обняла Рому со спины. После девушка направилась к двери и с легким волнением и нерешительностью, она медленно вошла в кабинет. Обойдя стол, она медленно села напротив детектива, который изучал ее личное дело.
Бросив беглый взгляд на девушку, следователь заговорил, не отрывая глаз от документов.
- Вам нездоровится? Могу предложить воды или открыть окно, если вам душно. – Он почувствовал некую скованность, Аслан всегда внимательно относился к женщинам и детям, особенно если женщина выглядела нездоровой. Там, где он вырос уважать женщин и заботится о них была чуть ли не самая главная заповедь.
Ему было не по себе рядом с болезненной Евгенией, сам не понимая, почему, но она оживила его страшные воспоминания болезни младшей сестры во времена его юности. Тогда они с матерью не на шутку боролись за жизнь девочки, и самое ужасное для Аслана было то, что противник был неуловимым вором, который крал прекрасные года детства и здоровья его красавицы сестры, но этого ему было недостаточно, оттого он пытался украсть и саму жизнь. Потому Аслан и решил стать детективом, потому что в отличии от врачей, что борются с невидимыми болезнями, полицейский видит фоторобот и ловит осязаемого преступника, от того на улицах становится безопасно. Бороться с плохими видимыми парнями для юного Аслана казалась намного проще, чем бороться с болезнью, из-за которой на твоих глазах угасает чья та жизнь. Сестра победила болезнь и даже пришла на вручение диплома, но Аслан все равно не мог выносить больных людей из-за щемящей тоски в сердце.
- Спасибо, но не нужно, - Женя заулыбалась. – Мне действительно нездоровится сегодня, я надеюсь, что моя болезненность обусловлена зарождением новой жизни в моем организме! – Евгения говорила это, не скрывая собственного счастья. Следователю казалось, что она говорит это не ему, а себе, чтобы насладиться, пусть даже надеждой на то, что это правда.
Он поднял удивленный и недовольный взгляд, хотя он почувствовал облегчение, что природа болезненности этой девушки кроется в другом. Женя растерялась, поникла и опустив взгляд, виновато заговорила.