Дима видел по этому толстосуму, что человек он важный, но в Кате взыграл какой-то азарт, ее глаза горели в предвкушении словесной игры, и она все сильнее стискивала его предплечье по мере приближения к чете Охотниковых.
– Катенька!
– Добрый вечер, Захар Львович, – с готовностью поздоровалась Кожухова. Не выпуская руки Димы, она присела в реверансе, который вышел, конечно, лучше, чем у Терезы Мей, но не таким чистым, как у герцогини Кембриджской, и обратилась к Охотниковой. – Дарья Павловна, вы сегодня просто неотразимы!
Как и многие, Катя была подвержена действию момента и, находясь в праздничной роскоши Большого театра, до того прониклась его атмосферой, что чувствовала себя на балу и говорила соответствующе. К тому же, Дарья Павловна жить не могла без всех этих штучек из области высокого этикета начала прошлого века и с удовольствием на них отвечала.
– Катюша, – Охотникова расплылась в улыбке. – Ты очень мила, спасибо.
Дима, придерживаясь Катиной рекомендации, промолчал и только коротко кивнул – ниже, чем он кивал знакомым, но недостаточно уверенно, чтобы он был принят за своего.
– Вот уж не ожидали встретить тебя! – сказал Захар Львович, косясь на Диму. – Это твой молодой человек?
– Это мой спутник на сегодняшний вечер, – уклончиво ответила Катя.
– А чем молодой человек занимается?
– Он IT-специалист в Яндексе.
– Неужели? По какому профилю?
Катя не знала, что ответить, и бросила на Диму короткий взгляд, прося помочь.
– Фулстек-разработчик.
– Фулстек, – повторил Захар Львович, голосом придавая насмешливую весомость этому слову. – И что же фулстек-разработчик делает?
– Преимущественно занимается веб-разработками.
– Веб-разработками, – все тем же тоном протянул Охотников, будто специально вызывая смех жены. – Что ж, понятно, – хотя, конечно же, ничего ему понятно не было.
Захар Львович был человеком деловым. Он привык во всем демонстрировать свою осведомленность с тем, чтобы сотрудники и партнеры не могли обнаружить его уязвимых мест и не вздумали его где-нибудь провести. Насмешливый тон, к которому он прибегал всякий раз, когда сталкивался с чем-то не совсем ему понятным, был забралом его окостеневающего ума.
Почувствовав, что если он не хочет показаться смешным, то говорить с молодым человеком не стоит, дальше Захар Львович говорил только с Катей.
– Как твой папа, Катюша? Я его давно не видел.
– С папой все хорошо, спасибо. Он здоров и как всегда много работает. К сожалению, в последнее время мы почти не видимся. Вы приедете к нам на Новый год? – спросила Катя, заранее зная ответ. Захар Львович был одним из ключевых партнеров ее отца, а также его близким другом (насколько возможно иметь друзей в бизнесе).
– Само собой! Вероника Кирилловна уже разослала приглашения, и мы будем всей семьей.
– Если, конечно, София опять не выкинет коленце, – фыркнула Дарья Павловна. – Посмотрите, легка на помине!
Катя обернулась в ту сторону, куда смотрела Дарья Павловна, и с неудовольствием заметила, что за крупной бойкой Софией семенит ее вылизанный брат. Она удобнее перехватила Диму за руку и помахала издалека Саше. Тот радостно взмахнул рукой, а потом, видимо, заметив ее спутника, живо отдернул руку, словно обжегшись.
София была одета ровно так, чтобы привести свою мать в исступление. На ней были джинсы с дырками и широкая рубашка, наполовину заправленная за пояс. Вечерний макияж был вызывающий по меркам такой важной дамы, какой представляла себя Дарья Павловна, являвшаяся самой страшной ханжой современности. На ушах у Софии, тем не менее, висели длинные бриллиантовые серьги, а пушистые каштановые волосы были уложены в пучок.
– Sophie! – воскликнула Катя, когда девушка оказалась достаточно близко. – Très heureuxeuse de te voir! Ça va? 38
– Уи, уи, все хорошо, – отмахнулась София.
Девушки обнялись. Далее последовала светская беседа, в пересказе которой нет нужды, – она была интересна только в качестве обмена репликами и интонациями, но не содержанием. Пока девушки разговаривали, время от времени прерываемые раздражающе неуместными замечаниями Дарьи Павловны, которая будто специально стремилась поддеть Софию, мужчины Охотниковы наседали на Диму.
– Вот, кавалер нашей Катюши, – представил его Захар Львович все там же насмешливым тоном. – Фулстек-разработчик.
– Понятно, – отмахнулся Саша, цепляя на лицо надменное выражение, которое портила нависшая над глазами прядь. Он потянулся ее убрать. Жест, которым он откинул волосы, был до того жеманным, что Дима, все это время боровшийся с раздражением, вдруг остыл и даже повеселел.