Катя подумала, что знает, чем закончится эта история, и ей стало горько.
– Она мне изменяла, – признался дядя Коля. – Но знаешь, я сейчас думаю, что я мог бы тогда ее простить и сейчас был бы намного счастливее, чем я есть.
– И все же?
– И все же не могу. Я чувствую себя преданным каждый раз, когда вспоминаю ее имя. Но в то же время с ним связано очень много счастливых воспоминаний, и теперь мне кажется, что все это было в другой жизни. Словно тогда у меня был дом, а сейчас я бездомный.
Катя понимала, что он хочет сказать. Она чувствовала себя точно также. Покинутой, одинокой, бездомной.
Глава 21. Тихая гавань
– Изначально идея была тупая! – жаловался Дима, хватаясь за голову.
Было третье января. Он сидел на кухне у Терехова. Петя, по заведенному обычаю, отказывался давать Диме что-то крепче чифира, так что они сидели за столом и смотрели друг на друга поверх заварника.
Конец года принес Пете много переживаний. Сначала кибератака на систему безопасности компании, несколько аварий, работа в ЦОДе и вишенка на торте – Дима, который не берет трубку. На предложение Игоря отметить новый год на их новой даче он ответил в WhatsApp’е короткое «не», на Новый год он и вовсе не взял трубку, чтобы выслушать привычное нарочито воодушевленное поздравление от Пети, как не взял ее и после, когда у всей России прошло похмелье после первых трех самых беззаботных дней нового года. Пете пришлось ехать к нему домой и вытягивать это тело к себе на те несколько дней, что Алина уехала к родителям. Нашел он Диму, надо сказать, в ужасном состоянии.
Все, кто хоть сколько-нибудь близко общался с Димой, – а таких было всего двое – знали, каким он бывал беспощадным мазохистом в те дни, когда его жизнь попадала в турбулентность. Он был вполне способен проводить бессонные ночи за компьютером, изводя себя какими-нибудь особенно сложными задачами, для которых у разработчиков Java еще не было решения, а утром идти в тренажерный зал, чтобы по возвращении в свою конуру он не мог даже вспомнить о чем-нибудь, кроме кровати. Он вообще любил компенсировать склонность к самобичеванию ударными нагрузками, и временами, когда голова не была занята своими проблемами, Пете рисовались ужасные картины того, как Дима сходит с ума от одиночества.
– Если ты про секс по дружбе, то да, – идея была тупая, – кивнул Петя, разворачивая конфету. Сейчас Дима сидел перед ним умытый, выбритый, в чистой одежде, не в пример тому, каким он был вчера. – А предложить ей встречаться было, ну, хорошей попыткой.
Дима сидел перед чашкой остывающего чая, не желая и даже боясь поднимать глаза на Петю, зная, что увидит на его лице мягкую, немного лукавую, безобидную, но больно жалящую улыбку. Он ни единого часа не провел, прокручивая воспоминания о том вечере, а когда и вспоминал о нем, то только об Охотниковых и балете, который он даже не просмотрел, а бездумно проморгал. О Кате он не вспоминал. Катю он вырезал из своих воспоминаний, и потому мозг его был болезненно воспален.
– Ты ведь изначально говорил, что тебе все равно, – заметил Петя. Он не хотел смущать Диму, но своей довольной улыбки скрыть не мог. Ему было весело смотреть, как мучается этот двадцатипятилетний увалень от своей первой любви. Он буквально жил в ожидании этого дня, и теперь по чанной ложечке с удовольствием выедал тому мозг. Исключительно в профилактических целях, конечно же. – Почему тогда теперь тебя это так мучает?
– Не знаю, – оскалился Дима. – Мне просто мерзко. Чувствую себя отвратительно, стоит глаза от монитора отвести, так сразу в башке этот ублюдский вечер всплывает и это ее слащавое «нет». Я же даже и не договорил! Что «нет»?
Петя, склонив голову на бок, катал во рту чупа-чупс, слушая, как с криками прорывается назревший гнойник.
– Нафига я вообще лез? Пусть, вон, с педиком своим мутит или с кем там она на свидание ходила. Чё я-то полез? Мне больше всех надо или что?
– Свое свидание, насколько я помню, она все равно с тобой закончила.
– И чего мне с этим делать? Приложить к башке, как подорожник, авось болеть больше не будет?
– Разнылся, как девчонка, ей богу! Никогда ещё не видел тебя таким расклеившимся.
– Да потому что по-дурацки все получилось! У меня вообще такое чувство, будто она мне за что-то мстила. Сейчас начинаю вспоминать все это: ее взгляды, ее улыбки, – все вот это мерзкое бабское кокетство!.. Вспоминаю и удивляюсь, как она меня ловко подловила, а! Ну не может быть все так красиво сыграно экспромтом.