– Мы в снегу поваляемся! – докинула Марина, перепоясывая халат.
Дав Степану Аркадьевичу несколько минут, чтобы уйти, девочки гуськом через моечную перебрались в парилку.
– Ба-а-анька, – промурлыкала Марина, вытягиваясь на верхней полке совершенно голая.
Катя и Надя, обернувшись полотенцами, сели внизу.
– Ну шо, Катюха, – подала голос Марина через несколько минут уютной тишины. – Рассказывай.
– Что рассказывать?
– Рассказывай, какая ты долбоебка, – со смешком и блаженной улыбкой, которую никто не видел, ответила Лыгина. С ее мокрого тела продолжал стекать пот, но влажность в парилке была столь высока, что она не чувствовала ничего, кроме запаха дерева, жара и пыхтения со стороны нижней полки. – Знаешь, истории такого рода мои любимые.
– Почему сразу долбоебка?
– Готова поставить свое месячное содержание на то, что ты отшила Диму.
Надя встрепенулась. От резкого движения сердце сильно ударило в грудь, и ей даже пришлось немного отдышаться.
– Так вы реально встречались? – спросила она. Даже в пересохшем рту ощущался медный жар.
– Мы не встречались!
– О да, это тоже замечательная история, – грудным голосом отозвалась Марина. – Расскажи еще разок, молю!
Катя пришлось снова рассказать, чтобы Надя не подумала, будто у них есть секреты от нее.
– Ну и вот. Стоит он перед фонтаном, хочет предложить мне встречаться, а я такая – хоп! – и нет сказала, – закончила Катя, когда Надя опять вернулась из моечной. – Надо было видеть его рожу в тот момент.
Тишина, последовавшая за ее рассказом, была оглушительной.
– Говорю же – долбоебка, – вынесла вердикт Марина.
– И правда, – тихо сказала Надя, быстро заливаясь румянцем.
– Ой, че за собрание благородных девиц, а?
– Мы-то, может, девицы неблагородные и до вашего нам далеко, – со смешком сказала Марина. – Вот только мы имеем смелость делать, что нам хочется, а вы с вашим раздутым эго – нет.
– В смысле?
– Ну тебе же он нравится. Че тогда выебываешься?
Катя возмутилась до глубины души.
– Он бросил меня тогда в оперетте!
Марина верно указала на главную проблему, пусть и сыпала словами наугад. Всему виной было ее раздутое эго. Спустя недели тягомотных раздумий и исследования эмоций, Катя с неудовольствием поняла, почему так сильно злилась. Ей было все равно, что он уехал от нее, наплевать на то, что он трахал каких-то левых девок и не оправдал ее надежд. Но ее самолюбие! Весь вечер в глазах других она находила отражение собственной привлекательности, и спокойствие, какое давало это ощущение, было похоже на эффект, какой дает сенсорная депривация. А потом этот удар, сопоставимый с землетрясением мощностью в пять магнитуд! Она, всегда ощущавшая себя выше целого мира, была так жестоко стянута со своего пьедестала, и кем! Но и это не было главной причиной. Нет, она злилась потому, что он заставил ее почувствовать себя смешной. Что о ней должны были подумать там, в фойе у гардероба? «Вся расфуфырилась, а мужик от нее все равно убежал!» – вот что! Но эти мысли Катя никому бы не выдала.
– Ну отомстила ты ему, легче стало? – фыркнула Марина, свешиваясь с полки. – Я могу лично со стопроцентной уверенностью сказать, что мужики они как собака. Ты их если сразу в ими же наваленную посреди зала кучу носом не ткнешь, они вообще забудут, чья это куча. Он наверняка уже забыл про ту оперетту, а ты вся извелась, выстраивая план мести. И еще больше изведешься, потому что, пусть ты отомщена, радости тебе это никакой не доставляет. А вообще знаешь, что я подумала?
– Ну и?
– Для гордости нет места там, где начинается любовь, – весомо сказала Марина, подняв указательный палец вверх. Катя хотела спросить, когда она успела нахвататься подобной мудрости, но не стала. После того случая с Надей, Марина между ними негласно считалась святой.
Марина спрыгнула вниз. Вся разгоряченная, распаренная, с влажной кожей, но пытливым прямым взглядом, в котором угадывалась насмешка над осовевшими от жара подругами, она прижалась бедром к деревянной обшивке двери, оставляя на ней темный мокрый след.
– Кто со мной в снегу валяться?
– Голой? – вяло протянула Надя, слабо хватаясь за сползающее полотенце.
– А че нет? Забор высокий, да и ты вон какая бледная – в снег упадешь, так и не найдешь сразу!
– А как же?.. Ну, смотритель?
Марина закатила глаза и выбежала из парилки.
Вернувшись домой поздно вечером и сделав вид, что не заметила сидевших в гостиной при приглушенном свете отца и Анжелику Кузьминичну («Как дети малые! Познакомь уже нас нормально!» – думала в такие моменты Марина), Лыгина прошла к себе в комнату, громко зевая, давая понять отцу, что она не собирается спускаться вниз, а пойдет сразу спать. Приняв душ, втерев в ляжки антицеллюлитный крем, напомнив себе записаться на эпиляцию, обмазавшись увлажняющим кремом с головы до пяточек и дождавшись, пока он впитается, наложив маску для лица, для ног, для рук, Марина надела халат и опустилась в кресло. Поддев ногой нижний ящик тумбочки, она вытащила коробку с SIM-картами.