Катина мама в изоляцию стала одной из жертв телевизора и всякий раз, когда ей выпадала возможность, вставляла что-то вроде: «И все-таки этот Гейтс какой-то подозрительный» (Вероника Кирилловна часто находила одежду, в которой миллиардер появлялся на публике, небрежной, а потому была ей не столь интересна суть претензий, сколько возможность потыкать в миллиардера пальцем). Сергей Анатольевич услужливо ей поддакивал, в известной степени потешаясь над тем, как невинно и искренне его строгая супруга демонстрировала свою неприязнь. Если Вероника Кирилловна и чувствовала насмешку мужа, то никогда этого не показывала.
С возвращением Вероники Кирилловны из Турции Катя стала меньше лежать в джакузи и раньше вставать. Ее мама справедливо рассудила, что девочке вредна праздность, и бдительно следила за тем, чтобы та не отлынивала от дистанционных занятий, благополучно игнорируемых вот уже неделю-две. Возможно, Вероника Кирилловна видела в них смысла не больше, чем Катя, однако же этой деятельной натуре не нравилось, когда кто-то оставался без дела. В течение дня она поднималась к Кате раза три, чтобы посмотреть, как та занимается, из чего девушка заключила, что мама занялась бездельем вместо нее. И правда, Веронике Кирилловне после ее злоключений в Стамбуле, преследовавших ее до самой мастерской, где она обнаружила, что не может продолжать работу, не имея ни моделей, ни портных, ни нужных тканей, ни свободы, недоставало вдохновения. Она была не из тех, кто шил исключительно к неделе мод, ей было важно, чтобы одежда, сохраняя индивидуальность и не переходя границы, была броской, но в то же время практичной и удобной, поэтому пандемия, которая для многих творческих натур стала отдельным этюдом в галереи жизни, представлялась ей скучной и серой. Она не могла одевать людей в пододеяльники, не могла надевать на их голову подушку вместо шляпки даже в самых страшных мечтах. Слоняясь без дела в поисках идей, эта деятельная женщина высадила розы в теплице, оборудовала огород, подрезала кусты и сирень, причесала граблями газон, а потом, вдруг опомнившись, бросила заниматься огородом и обосновалась у телевизора, знакомясь – с некоторыми из них заново – со старыми советскими фильмами и балетом. Изучив внимательно список постановок, чьи записи театры Москвы планировали транслировать в рамках онлайн доступа, она посмотрела спектакли Большого театра, театра Вахтангова, Ленкома и каждый раз удрученно вздыхала – она не выносила пялиться в экран монитора так долго, да еще и без удовольствия, которое принесла бы ей постановка в свою натуральную величину.
Если для Кати мирные дни кончились, то для ее отца они даже не начинались. В те редкие часы, когда Сергей Анатольевич выползал из своего кабинета, он просил воды и тишины. Иногда он даже разговаривал, но все больше это была ругань.
– Я лично знаю тех, кто сажал этих идиотов на места! – трясся он от гнева. – В документах ошибки, в расчетах какая-то параша, в башке дурь! Я не финансист, и это вообще не моя работа, но даже я как будто бы понимаю больше. И понимаю, что дурят меня! Беззастенчиво дурят!
Обычно Сергей Анатольевич не говорил о работе, но за последнее время его все так допекло, что он только и успевал, что злиться и работать. Однако по субботам он отдыхал, потому что в обсуждаемой сделке его ключевыми партнерами – теми, кто доводил его до белого каления своей дотошностью и вертлявостью, – были евреи, а чиновнику и вовсе по выходным работать грех страшный. В такие дни он охотно приходил к телевизору, где обычно сидела Вероника Кирилловна, садился рядом и дремал, а если не дремал, то начинал хохмить над европейскими фильмами и постановками, поэтому Вероника Кирилловна любила его больше, когда он все-таки спал.
Отвлекая мужа от телевизора и тем самым предупреждая новые хохмы, Вероника Кирилловна передавала ему свои мулине и просила распутать. Тогда она впервые достала один из трех больших наборов, и на крупных пяльцах заново училась вышивать. Такая уж то была пора: каждый чему-то учился впервые или заново.
– Завидую отцу Маринки, – вздохнул как-то Сергей Анатольевич, ковыряя пряжу.
– Это тот, у которого рестораны? Чему тут завидовать? – отозвалась Вероника Кирилловна. – Я бы за него больше всего переживала. Кому в голову взбредет заказывать в доставке фуа-гра или сасими из фугу?