В один из таких вечеров Катя и Наташа возвращались из Русского музея. Был июль, но со стороны реки дул неприятный холодный ветер, и Катя старалась поплотнее закутаться в кардиган. Наташа что-то рассказывала про Матисса, и Катя уже не помнила, как с баталий Верещагина они перешли на французский модернизм.
Они остановились на перекрестке. Светофоры на Дворцовой набережной всегда были очень долгими, поэтому на небольшом островке стояло много людей, и Катя не сразу обратила внимание на трель звонка.
– Алло, – она смахнула звонок, и на экране показалось недовольное лицо Димы.
– Ты где, я тебя уже полчаса жду!
– Где ждешь?
– Как где? Сегодня четверг. Мы договаривались пройти ту миссию в пещере, ну! – Дима как будто бы только теперь заметил мерцание огней на фоне. – Так, где ты?
– В Питере.
– О, Питер. Чего меня не позвала? Я бы тоже съездил. Вы в Камчатку уже ходили?
– Куда? Говорю же, мы в Питере.
Среди пешеходов послышались смешки.
– Ну в котельную, где Цой работал, – объяснил Дима. – Там вроде как концерты дают местные ребята.
– Кто работал? Цой?
– Ты не слышала Цоя? Как посмела твоя нога ступить на землю обетованную, где пел и творил Он? – Дима начал напевать отдаленно знакомый мотив: – И если есть в кармане пачка сигарет, ну!
– Значит все не так уж плохо на сегодняшний день! – прогудела группа молодых людей, веселой компанией прошедшая мимо. – И билет на самолет с серебристым крылом…
– Что, взлетая, оставляет земле лишь тень, – подхватили среди прохожих.
Эти несколько строчек внесли в толпу оживление, и люди как-то довольно заулыбались.
– Вот видишь! Все знают, а ты не знаешь!
– Кать, кто там? – шепнула Наташа, украдкой заглядывая в телефон.
– Это Дима.
– А, – протянула Наташа и по-девичьи хитро засмеялась: – Тот самый, да?
Катя отмахнулась от нее.
– Когда в Москве будешь? – спросил Дима.
– Через неделю где-то.
– Будешь у родителей или к себе поедешь?
– Еще не знаю, посмотрим.
На самом деле, Катя почти наверняка знала, что останется у родителей разве что на несколько дней. Официально самоизоляцию сняли еще в мае, с июня можно было уже спокойно ходить по улице, и не было необходимости испытывать терпение Вероники Кирилловны дольше необходимого. Но она не собиралась говорить об этом Диме, думая, что тот сразу же начнет набиваться к ней в гости, а Катя не была к этому готова ни морально, ни физически (почти за полгода изоляции она ни разу не была ни в СПА, ни в салоне красоты).
– Хорошо, – просто согласился Дима. – Тогда не смею задерживать.
– Пока.
Первым делом, приехав в Питер, Наташа позвонила своим друзьям – двум молодым людям, чуть старше нее. Ее мама была коренной петербурженкой, и потому Наташа все свое лето проводила в этом городе, но друзей с тех времен у нее осталось немного. Ребята предложили встретиться в пятницу на Дворцовой площади у Александровской колонны и пойти в какой-нибудь бар.
И вот они сидели в баре с коктейлями, разлитыми по колбам. В уши долбила музыка, и не было ничего такого, к чему Катя не привыкла в Москве: неоновые вывески, сотни бутылок, выставленные на обозрение на стеллаже, блики света, кружащие голову, мягкие диваны, глянцевые столы. Они немного выпили. Катя, почувствовав, как алкоголь начинает кружить голову, закинула в рот несколько таблеток «Фильтрума». С той ночи в клубе она опасалась быть очень пьяной. Особенно в незнакомой компании. Особенно в Питере.
Наташины знакомые казались довольно приятными ребятами, пока Катя не заметила, что в чашу вместо табака они подсунули что-то свое.
– Хотите? – спросил Леша, сделав пару затяжек.
Катя отказалась, а Наташа протянула руку. Курила она исключительно для позерства в Instagram и только кальян, потому что это было модно. С табаком Наташа никогда не имела дела, потому и кальян курила не в затяжку. Вот и в этот раз она протянула Леше телефон и попросила сфотографировать ее. Выбрав позу поудобнее, так чтобы было видно неоновый свет и химические элементы на стенах, она сделала пару затяжек и выдохнула, медленно пропуская дым между губ. Леша сделал пару фото и хотел уже отдать телефон, когда она сменила позу. Затем еще раз и еще, пока не осталась удовлетворена.