Такси притормозило около тротуара, и Катя поспешно выбежала. Взлетев на крыльцо, она вдавила код от домофона. Железная дверь открылась, пропуская ее в парадную. Катя вихрем пронеслась по широкой лестнице до третьего этажа. Пока она вводила код от электронного замка, пальцы ее тряслись, и он едва не заблокировался. Наконец, она дернула входную дверь и вошла в квартиру.
Питерские дома носили историческую ценность не только снаружи, но и внутри. Квартиры здесь мало походили на московские: внутри были высокие потолки, просторные комнаты и маленькие кубовые, которые теперь называют кухнями. Во многих таких квартирах сохранились даже черные лакированные доски и витражи. Вот именно в такой квартире, – с досками, с витражами на окнах, с общей площадью метров двести-триста – вповалку валялась молодежь. Некоторые из них все еще пили, некоторые жались у стенок, лапая друг друга везде, куда только можно было дотянуться. Катино появление никто даже не заметил. Девушка прошла через анфиладу комнат, ища Наташу. Свет горел приглушенно, не добираясь до темных углов, а местами и вовсе не горел. Катя ходила с фонариком на телефоне, спотыкаясь о разбросанные бутылки, врываясь в разные комнаты, где молодежь бешено спаривалась в наркотическом угаре. Когда Катя направляла на них свет, они даже не реагировали на нее – в их лицах было что-то застывшее, пугающее, невменяемое.
Чем дальше Катя проходила, тем больше эта квартира, занимавшая пол-этажа, напоминала наркопритон.
Наташу она заметила совершенно случайно. Та сидела в углу, прислонившись к стене, почти без сознания, и какой-то задохлик, держа ее голову под подбородком, водил членом по ее губам, размазывая густую красную помаду.
Катя не успела подумать прежде, чем выхватила из сумочки нож и схватила парня за глотку.
– Если ты не хочешь, чтобы я твой рот натянула на твой же член, – прорычала она, – то лучше съеби.
Вряд ли парень почувствовал какую-то угрозу, – в его глазах связь с реальностью не отображалась – но, когда его потянули назад, он, мотаясь, точно зомби, пошел назад. Сбив несколько открытый дверей, он споткнулся и ввалился в одну из комнат, растянувшись на ее пороге.
Катя потрепала подругу. Та сонно разлепила глаза. Вдруг ее тело конвульсивно дернулось. Катя быстро сделала шаг в сторону, и Наташу скрутило прямо на месте.
Она подняла Наташу за шиворот и, закинув себе на спину ее руку, потянула в сторону ванной комнаты, откуда доносился ровный звук воды. Проходя мимо кухни, они едва не врезались в двух парней. В одном из них Катя узнала Пашу.
– Ништяк, Катюха тоже здесь! – закричал он, залпом опрокидывая в себя стакан с какой-то бурдой. Парень, шатавшийся рядом, заткнул ему рот косяком. Паша втянул едкий дым. – А не хочешь к нам третьей, а?
Катя стиснула зубы.
– Сейчас балласт только скину, и я вся ваша.
– Кру-уть!
Ванная комната уже была забита бессознательными телами. Спали на полу, на унитазе, перевесившись через борт ванны. Катя стащила парня, висевшего на борту головой под краном, и протянула Наташе таблетки. Теперь они всегда были в ее сумочке.
– Сиди здесь, я принесу воды.
Наташа вряд ли смогла бы уйти в таком состоянии.
Катя притащила графин. Воду пришлось набирать из обычного крана.
– Выпьешь все таблетки и два кувшина. Потом поедем.
Наташа то ли кивнула, то ли мотнула головой. Она плохо понимала, что происходит, и была необыкновенно послушна. Дрожащими пальцами она начала щелкать блистером, доставая таблетки. Руки ее так ослабли, что она не могла поднять графин, и Кате пришлось поить ее прямо из горлышка. Чистых стаканов она не нашла, а те, что видела, брезговала мыть.
Они добрались до половины кувшина, когда Наташа оттолкнула Катю и опорожнила желудок в ванную. Ее длинные волосы, свалившись с плеча, слипались в потоке рвоты. Катя протянула графин, собираясь и дальше поить подругу, но та резко оттолкнула ее руку и повисла на борте. У Кати не было настроения с ней нянчиться, медленно, но верно она начала понимать, в каком месте находится. Она дернула Наташу за волосы, заставляя откинуть голову, и продолжила насильно вливать в нее воду. Наташа не успевала глотать. Вода стекала с губ и заливала черное платье от Versace. Оно было безнадежно испорчено.
Кожухова вливала в Наташу воду, пока в ее желудке не осталась лишь она. Только тогда Катя вызвала такси и потянула подругу в сторону прихожей. Наташа чуть дышала и выглядела просто ужасно: расплывшийся макияж, грязное платье, волосы, с которых капала мутная черная рвота. Проходя мимо стойки с верхней одеждой, Катя выудила чью-то куртку и накинула ее на Наташу, застегивая спереди, чтобы скрыть ее внешний вид. Усадив вялую подругу в машину (тело ее напоминало слизняка, таким мягким и бесформенным оно казалось), Катя влезла за ней следом.