Дима выплыл из-под камня и на секунду его ослепил знакомый синий свет, спускавшийся столбиками вниз и рассеивавшийся, не достигнув дна. Он сделал пару мощных гребков и вынырнул между поросших красным мхом и водорослями камней, глубоко и часто дыша. Отплыв чуть подальше от скалы, осыпавшейся под тяжестью Ласточкиного гнезда, Дима лег на спину, качаясь на волнах. Он не пробыл в гроте, наверное, и часа, но его маленькое путешествие все равно ощущалось, как прожитая жизнь.
На море было спокойно, катера все еще оставались редкостью, и сейчас, когда не было еще и девяти часов утра, кругом шумела только вода и ветер. Солнце припекало холодную кожу, и вода под спиной была теплее и мягче той, что была в гостиничных бассейнах. Дима закрыл глаза и почувствовал, как напряжение покидает каждую клеточку его тела. Морская рябь трепала его волосы, заворачивая в них обломки веток, упавших с прибрежных кустов, и плавно толкала в сторону дикого пляжа, но уже скоро Дима перевернулся на живот и поплыл к Ласточкиному гнезду. В тот момент он был уверен, как никогда, что живет свою лучшую жизнь.
***
В следующий понедельник пляж завалили туристы. Конечно, их было не так много по сравнению с прошлым годом, но все же немало. На улицах с каждым днем появлялось все больше и больше красивых полураздетых женщин, которые упорно готовились к лету, берегли себя в пандемию и теперь были готовы презентовать себя всему честному люду. Дима с удовольствием наблюдал за ними из-за солнцезащитных очков (он всегда брал очки с такими линзами, чтобы его собственных глаз за ними было не видно), зная, что на пляже также наблюдают за ним. В конце концов, он тоже был из тех, кто следит за своей формой и бывает не против выставить ее напоказ, к тому же курортные романы порвать было куда проще, чем его последнее знакомство после случайного перепиха в туалете.
В какой-то день на пляж, где он отдыхал, пришли волейболисты. Это были местные ребята разных возрастов. Они установили сетку, растянули поле и играли почти час, пока один из них не потряс наручными часами, показывая на время, и не ушел.
Дима сидел в стороне и смотрел, как они играют. Он собирался уже пойти поплавать, когда его окликнули:
– Эй, парень! Не хочешь с нами? Нам для ровного счета одного не хватает.
– Я не особо хорош в этом, – признался он.
– Ничего, мы же просто играем.
Дима согласился. Ребенком он ходил в разные секции, куда только могла записать его бабушка, пытаясь оградить от ужаса, творившегося дома. В школе он ходил на плавание, на баскетбол, в волейбол играл на уроках физкультуры, в футбол с ребятами во дворе, какой-то период он даже совмещал секции и ходил дважды в день. С плаванием у него, возможно, даже что-то и получилось, если бы он не оказался в больнице перед областными соревнованиями с переломом ребер. Потом он уже никуда не ходил, разве что на физкультуру, и играл от случая к случаю, когда выпадала возможность.
Они играли до самого вечера. Было очень жарко, и в перерывах девушки, собравшиеся около площадки и подававшие им мячи, приносили воду. В один из больших перерывов между играми, когда кто-то уходил окунуться, а кто-то переводил дыхание в тени, рядом с Димой села симпатичная блондинка.
– Привет, – она очаровательно взмахнула тонкими пальцами. – Здорово играешь.
Дима дернул уголком рта. Играл он не без ошибок, но и в самом деле получалось неплохо.
– Спасибо, – он улыбнулся, из-под полуприкрытых век разглядывая девушку. Она была неплохо сложена, наверняка занималась фитнесом-пиластесом-йогой или какой-то еще модной ерундой. У нее была сочная, тяжелая грудь, но перекаченные руки, из чего Дима делал вывод, что грудь без лифчика – не то, на что он хотел бы смотреть. На лицо она была смазливой, и, в общем-то, в ней не было ничего такого, почему она должна была запомниться, и ничего такого, почему он должен был ей отказать.
– Я Вера, – она уверенно протянула руку, и Диме не оставалось ничего, кроме как протянуть свою, хотя рукопожатия с девушками он не любил. Это была чисто мужская традиция – возможно, последний оплот мужской культуры, куда женщины, разбалованные равноправием, еще не вторглись, хотя настойчиво ломились.
Так смело протянутая рука размякла в его ладони, отчего в памяти всплыли расплавленные шапочки медуз. Дима подавил отвращение.