Катя плюхнулась на кровать и долго не поднималась, смотря в белый навесной потолок. Эта комната, прежде вызывавшая в ней восторг, некогда сросшаяся с ее кожей, теперь навевала скуку и даже отвращение. За два года, что она жила отдельно, дом Кожуховых, сколь бы ни был удобен и богат, успел ей позабыться и даже те полгода, что она прожила здесь, не вернули к нему того благоговения, которое она испытала, впервые перешагнув его порог.
Катя, в отличие от остальных ребят ее круга, богатой не родилась, и территория, растянувшаяся на приличное количество гектаров, прежде была небольшим дачным участком. Тот дом, что стоял здесь прежде, – бревенчатая хибара с покосившейся крышей, – был точь-в-точь такой же, как тысячи других по всей России. Если пройти по какому-нибудь СНТ за городом, где-нибудь между богатыми кирпичными домами, похожими на замки в миниатюре, всегда увидишь хиленькие, почерневшие от времени домики, где гостиная – это непременно горница с деревянными лавками. Там в нос бросается запах мокрого дерева и печного жара и небольшие окошки пропускают мало света, оставляя углы в тени. Там всегда на стол постелена клеенка, под полом обязательно есть подвал, где хранятся закрутки с прошлого года, и за окном колосится поросль сорняков. Для кого-то эти домики связаны с летом у бабушки, для кого-то – с колхозами и трудом, кто-нибудь мечтательный молится на их старину, кто-то с предпринимательской жилкой мечтает подороже все это продать.
Сложно представить, что когда-то вместо бдительно оберегаемого сада и темных прямоугольных домов здесь когда-то стоял одинокий, стонущий на ветру дом. О нем забыли, казалось, даже владельцы, а вспомнили лишь тогда, когда к ним обратились с предложением о покупке. Но Сергей Анатольевич в то время отсиживал срок за кого-то из больших шишек, и продать участок было невозможно. Мама Кати налаживала свои дела за границей и мало вспоминала о неудавшемся, как она тогда думала, браке и своей дочери. Она брала приступом индустрию мод, ей было не до ребенка, и Катя до десяти лет прожила с бабушкой и дедушкой. Когда отец вышел из тюрьмы по условно-досрочному и денег вдруг появилась целая гора, первым делом была заложена резиденция Кожуховых. Строительство шло очень быстро, и в свои семнадцать Катя без смущения могла звать сюда своих богатых подруг. Теперь она официально была богата. Но это богатство ее не изменило. Детство, проведенное во дворе с мальчишками среди гаражей и пьяных мужиков, годы в общеобразовательной школе, куда стекались как хулиганы, так и вундеркинды, невозможно было перебить богатством, связями и недвижимостью за рубежом.
Телефон завибрировал. Катя подняла трубку, не посмотрев на экран.
– Разве я не сказала, что напишу сама, где и как мы встретимся?
– Я терпеливо ждал неделю, но ты так и не соизволила написать.
В отличие от Кати, Дима все это время работал. Он выполнил по меньшей мере пятьдесят заказов и был собой очень доволен. Пандемия ничуть не помешала ему зарабатывать деньги на 3D моделях и веб-дизайне, даже в чем-то приумножила его капитал. И все-таки он скучал по людям. Его ближайшие друзья начали экономить, клубы были закрыты, а в кафе подсаживаться к незнакомым людям да еще и в пандемию было странно. Время от времени он выходил на улицу покататься на скейте или на пробежку, но отсутствие общения его добивало. Ему было скучно и плохо одному, и, что ни говори, вирт мало был похож на реальный секс. В июне он даже встретился с несколькими девушками, но они, будто ожидавшие чего-то другого, отказались с ним переспать.
Чувство, испытываемое Димой, было сродни тактильному голоду. Катя была единственным контактом, который он не удалил впопыхах. И если сначала он сам был не уверен в своей идее «секса без обязательств», то теперь величал себя гением за такую дальновидность.
– Так что, куда пойдем?
– Я еще не решила.
Катя даже не вспоминала о нем в Петербурге. После долгого пребывания дома вылазка на две недели в другой город была светлым лучом, и омрачать поездку размышлениями о Диме, который был для нее никем, она не стала. Ей было весело, ей было хорошо, ей было интересно, потом ей было грустно, обидно и стыдно. О том, что она обещала Диме подумать об их встрече, она забыла.