В их связи можно было утонуть. Отсутствие обязательств и ожиданий существенно облегчало им доступ друг к другу. Они тянулись к моменту, не делясь сокровенным, не заглядывая в будущее, и отдаваясь со страстью, на которую способны лишь случайные любовники. Дима был для нее мгновением, Катя – его фантазией. Девушка без комплексов, без наигранной кокетливости, без ложной скромности, без желания его увлечь – она тем и завлекала, что была совершенно естественной в своих желаниях, особенно теперь, когда она вдруг отпустила ситуацию.
Катя томно провела ладонями по его крепким рукам, наслаждаясь тем, как ее бледность смотрится на фоне смуглой кожи. Она легко оттолкнула Диму обратно на кровать и перевернулась, устроившись на его бедрах. Подняв его руку, Катя мягко провела влажными губами от запястья до пальцев.
– Когда у мамы были показы в Лондоне, мне приходилось учиться дома с репетитором. Как-то раз та женщина показала мне одно интересное стихотворение, – Катя лизнула кончик его пальца. – Оно называлось "Жена Пилата". В нем рассказывалось о сексуальном возбуждении, какое испытала Прокула, увидев сухие длинные ладони Христа.
Катя широко облизала указательный палец.
– Прокула сожалела, что у ее мужа лощеные руки, не знавшие труда, мягкие, точно женские, – она лёгким прикосновением другой руки спустилась от запястья до локтя.
– Именно тогда у тебя появился фетиш на руки? – Дима с усмешкой коротко погладил ее язык двумя пальцами.
– В какой-то степени это повлияло на меня, да, – легко согласилась Катя, лаская свою грудь. – Но знаешь, что мне интереснее? То, чего во мне нет. И чего я никогда не получу. Мужские руки, которые, как бы ни были слабы, всегда сильнее женских, возбуждают меня больше, чем твой член. Даже мысль о них заводит меня.
Дима смотрел на нее снизу вверх. На то, как из-под нарощенных матовых ресниц в приглушенном свете мерцают ее глаза, как медленно она ведет рукой по своей груди, задевая сосок, как ее губы смыкаются вокруг его большого пальца. Он протолкнул его дальше, надавил на корень языка, и Катя издала приглушенный стон, предупреждающе придавив фалангу зубами.
– Что тебе ещё во мне нравится? – прохрипел Дима, огладив пальцем внутреннюю сторону щеки. Он отнял ладонь от ее лица и провел мокрым пальцем по ее соску.
Катя потерлась о его пах, чувствуя, как он снова начинает твердеть.
– Твои ноги. Длинные. Сильные. Мне нравится, что на них меньше волос, чем у иных мужчин. Много волос – это как-то негигиенично.
Она откинулась на его колени и медленно поднялась вверх, оглаживая бедра, в которых скапливалось напряжение по мере возрастания его возбуждения.
– И кожа на бедрах у тебя неожиданно мягкая, хотя они и похожи на кору дерева. Мы не ожидаем мягкости там, где есть твердость, но тело человека удивительным образом сочетает в себе и то, и другое. Также ли пластична душа?
Катя притерлась к его члену.
– И линия твоих плеч. Четкая геометрическая фактура с перепадами над длинными прямыми ключицами.
Она размяла его мышцы у шеи.
– Мне не нравится, когда ты напряжен здесь. Мышцы будто разрастаются, и шея выглядит короче. Это не гармонирует с тем впечатлением, которое оставляет твое тело.
– Я развратил тебя, – глухо рассмеялся Дима.
Катя хмыкнула и направила его член в себя.
– Это было во мне всегда, – она качнулась и закусила губу. Наверное, лицо Димы показалось ей слишком довольным, поэтому прежде, чем наклониться к его губам, Катя прошептала ему в ухо: – Просто чтобы ты знал. Руки Христа впечатляют больше, чем ты. Life imitates art11.
Эта связь была точно американские горки.
***
Когда Дима вышел из душа, Катя сидела у телевизора. На дне заварочного чайника клубилась ягодная мякоть. Закаленное стекло было еще горячим, и он налил себе чашку, сев у барной стойки. Дима открыл Telegram, и на него разом высыпалась куча сообщений от Игоря.
«Димон, ты завтра поедешь с нами в баню?» «Димон?» «Дима». «Ди-и-има!» «Опять с телкой какой-то зависаешь?» «Аккуратнее, болячку какую-нибудь подхватишь». «Как я будешь». «Ну как тогда, помнишь, когда я с Иркой встречался?»
«Это потому что ты идиот», – набрал Дима, пересаживаясь на диван. «Презервативы для тебя просто слово, да?»
Катя придвинулась поближе и наклонилась к его плечу.
– Пахнет дыней и клубникой, – фыркнула она.
Уже три месяца длилась эта связь, и Катя чувствовала, что захлебывается в ней. Было так необычно и приятно иметь кого-то вот так рядом, под боком. Катя иногда ловила себя на том, что ей уже не столько интересен секс, сколько сам Дима – скрытный человек, создававший впечатление этакого рубахи-парня, словоохотливого, но без фанатизма. Он никогда не касался серьезных тем и не рассказывал о чем-то ином, кроме работы, но Кате казалось, что за это время они стали очень близки. Иллюзию близости создавала вполне естественная привычка к его присутствию, и, когда его не было, Катя все равно продолжала думать о нем – с иронией, с насмешкой, с нетерпением, порой раздражением, потому что они часто спорили, но все-таки не без некоторого удовольствия.