Артем виновато смотрел за тем, как Катя мрачнеет. Она вдруг вся сжалась, и в ее глазах загорелся недобрый огонек. Тогда они учились в одной школе, но общались не очень близко. Артем был старше, и он почему-то считал ниже своего достоинства общаться с малолеткой у всех на виду, хотя разница в возрасте у них была всего два года. Сейчас он бы не смог ответить, как до этого дошло, но тогда причин беспокоиться о Кате у него не было. Артем родился и вырос в хорошей семье. Его отец был военным, они часто переезжали с места на место, и в силу своего характера Артем везде легко уживался. Он не знал издевательств ни со стороны одноклассников, ни со стороны учителей. У него было счастливое детство, где никто не смеялся над ним из-за его неряшливой недорогой одежды, потому что все мальчишки ходили в рванье, и до сих пор он поддерживал связь с друзьями из разных уголков России. Наверное, поэтому он никогда не смог бы отличить забитого человека от робкого.
То был обычный весенний день, и Артем ничего уже не помнил. Только сигнал кареты скорой помощи, кровь на белой блузке и на бледном опухшем лице, а потом – сильную оплеуху, которой наградил его отец, когда Артем рассказал ему о том, что случилось в школе. Он снес ее беспрекословно, потому что знал, что виноват. Виноват, что не замечал, виноват, что игнорировал, виноват, что вовремя не оказался рядом. Когда мать встала на его защиту, он не стал прятаться, потому что перед глазами застыл расплывшийся мазок бесчувственного Катиного лица, измазанного в крови и слезах.
Артем надеялся, что со временем тот случай забудется, что Катя отпустит прошлое и станет проще относиться к людям, ведь чем-то должны были помочь все ее психологи. Но ничего не менялось за исключением того, что примяли, притоптали годы. Детали изгладились из памяти, злоба и ненависть – нет. Возможно, Катя и его ненавидела. Безотчетно, неосознанно, но ненавидела.
Катя наклонила голову.
– Кажется, ты загнался больше меня, – со смешком сказала она.
Она протягивала ему руку с бокалом, предлагая установить мир, но в глазах ее по-прежнему тлела злоба, поднятая со дна памяти. Артем был единственным, кто мог ее воскресить, потому что ни с кем больше со старой школы Катя не общалась.
– Не правда, – он с тихим звоном соединил их стаканы. – Так что там с парнем?
– Да ты смеешься надо мной! – возмутилась Катя.
Катя была единственной, кого он постоянно расспрашивал о личной жизни. Артем вовсе не был романтиком, но почему-то он оголтело верил в то, что, появись у Кати парень, у нее все было бы хорошо. Он никогда не раздумывал о том достаточно долго, чтобы сформировать убеждение, но он понимал, что Катя сильно страдает от чувства беззащитности, и страх перед людьми провоцирует ее стихийную агрессию. Возможно, ей стоило научиться не сдерживаться, как уверяли некоторые врачи, а доверять.
– Ладно, – сдалась Катя. – Есть кое-кто…
Артем улыбнулся.
– И когда же ты нас познакомишь?
– Никогда.
– Почему? Ты стесняешься?
Артем знал раскрывшуюся в ней страсть иметь все самое лучшее, но сердцу не прикажешь, и он решил, что у ее парня есть какой-то дефект. Может, заикается, может, ей не нравится его нос, может, он не соответствует стандартам красоты… Но все это было навязанным, и Артем уж точно не стал бы высмеивать ни его, ни ее.
– Я приму твоего парня любым, сестренка, – шутливо сказал он.
– Да не мой это парень! Просто секс без обязательств.
Артем поперхнулся лимонадом. Не то чтобы он не знал о существовании таких отношений, но Катя!..
Очень часто о своих старых знакомых и друзьях детства мы храним лишь память, – сильные впечатления или приукрашенные и расцвеченные обрывки чувств – игнорируя то, как сильно человек меняется с каждым движением минутной стрелки, поэтому, встретив их в новой реальности, бываем часто удивлены неожиданными изменениями – изменениями, почти никогда не оборачивающимися со знаком «плюс» – в личности людей, которых прежде, казалось, знали очень хорошо. Для Артема, пусть он об этом и не задумывался никогда, слова «секс» и «обязательства» были сторонами одной медали: одна – светлая и приятная, вторая – тоже светлая и приятная, но недолго. Кроме того, он был из тех редких парней, которые искали в отношениях не столько удовольствие, сколько комфорт, единство душ, если можно так выразиться. Ответственность за любимого – забота, внимание и все другие обязательства, которые привязывают нас к человеку тем сильнее, чем больше времени и души мы в них вложили (поэтому, возможно, так часто бывает трудно разойтись своими дорогами, когда все уже кончено) – его не тяготила. Артем воспринимал это как приятное бремя, часть того, что люди называют «привязанностью».