– Все, – скомандовала Марина, отталкивая Олю. – Я в порядке.
– Куда дальше, шеф? – спросил Артем, смотря на нее в зеркало заднего вида.
Решительность, пробивавшаяся из-под потекшего макияжа, испугала Катю.
– Тусить! – не своим от хрипоты голосом проревела Марина, заваливаясь на кресло рядом со своим парнем. Олег попытался отстраниться от нее, когда она прислонилась лицом к его руке, но у Марины была мертвая хватка.
– Теперь можно домой, – шепнула Катя.
***
Стук повторился, еще более раздраженный и раздражающий, чем прежде.
– Кать, открой!
Был вечер среды. За этот день она ни разу не подошла к телефону и даже не включила ноутбук, чтобы отметиться на лекциях. Все знали, что у Кати тяжелы характер, но каждый месяц на два-три дня она становилась просто бешеной. Она упорно отказывалась принимать обезболивающие, будто специально усугубляя свои страдания, поэтому первые дня два к ней даже подходить было опасно – как дикий зверь, мучающийся от боли из-за воспалившейся раны, она бросалась на людей.
Скрипя зубами, Катя поднялась с кровати и вышла в коридор. Дима стучал уже минут пять, всем своим поведением показывая, что уходить не собирается. Он бы стучал еще полчаса, если бы Катя не открыла.
– Хрена ли ты здесь забыл? – крикнула она через дверь. – Я разве не говорила, что на ближайшую неделю ты свободен?
– Ну так и что? – возмутился Дима. – Я свободен приехать так же, как свободен не приезжать.
– Хрена с два!
– Тогда тебе нужно было заранее об этом сказать. Я уже приехал. Открывай.
Он снова дернул за ручку двери.
– Как тебя охрана вообще пропустила?
Тут не было большого секрета. Если женщины друг к другу расположены априори враждебно, то у мужчин все наоборот. Охранник, с которым время от времени Дима останавливался поговорить и уже, наверное, наизусть знавший Димины паспортные данные, ничуть не удивился, когда парень пришел с пакетом сладкого и сетом роллов и заявил, что хочет сделать своей девушке сюрприз. Кроме того, помимо ключей от квартиры, телефона и бумажника при Диме ничего не было, поэтому через КПП охранник пропустил его с легкой душой и бутылкой виски.
Катя щелкнула замком входной двери, открывая, и снова скрылась в комнате. Посчитав, что ее недовольство было отражено не в полной мере, она крикнула из спальни:
– Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу, когда ты заявляешься без приглашения!
От очередного крика живот скрутило спазмом, и она глухо застонала сквозь сжатые губы.
– Я предупреждал, что я заеду к тебе вечером.
– Нет!
– Да, – настаивал Дима, складывая обувь на подставку. В этой квартире он уже был как у себя дома: свободно пользовался кухней, санузлом, знал, что и где лежит, время от времени даже подкручивал что-нибудь, как в тот раз, когда в доме неожиданно начали гудеть трубы. – Мессенджеры читать нужно.
– А то, что твои сообщения остались непрочитанными, тебе ничего не сказало? – продолжала злиться Катя, но злость ее была несколько напускная, – появление Димы беспокоило ее не так сильно, как резь в животе, усиливавшаяся от их перепалки.
– Дай-ка подумать. Нет.
Катя упала в кровать и свернулась калачиком среди одеял. Боль накатывала волнами. В каждый такой прилив хотелось выть, и пока не приехал Дима, она вполне могла позволить себе немного поскуливать. Теперь же все ее внутренности напрягались, чтобы не издать ни звука. Дима шуршал на кухне пакетами, и Катя все больше злилась. Режущий звук целлофана раздражал ее. Запах ее же чая казался слишком густым. Она раз за разом прокручивала в голове, как подходит к Диме и выливает ему на голову кипяток. Вот это ее немного успокоило.