– Чего ты там нашла?
– У этой девки закрытый аккаунт, поэтому я сфотографировала фотку с твоего телефона.
– Зачем она тебе?
Катя подняла на нее довольное, хищное лицо.
– Секрет. Расскажу позднее.
Лера еще раз взглянула на фотографию и, не увидев ничего нового, убрала телефон в карман.
– Слушай, а ты можешь как-нибудь от меня отодвинуться? – резко сказала Катя, хмурясь. – Я скоро на стену залезу.
– Пардон, – наконец-то заполучив внимание, Вова немного отодвинулся. – Меня, кстати, Вова зовут. Буду рад знакомству.
– Ты хотел сказать «был бы рад», потому что знакомиться с каким-то левым чуваком не входило в мои планы на вечер.
– Эй, я не левый! Я очень даже правый!
– Да, Кать, – подключилась Лера. – Он у нас бывалый кадет20.
– Я не заканчивал кадетку, – смущенно поправил Вова.
Сохраняя блаженную, чуть отрешенную улыбку на лице, Лера достала телефон и, не глядя на экран, быстро набрала сообщение. Экран Катиного айфона тускло зажегся, и на нем высветилось уведомление из мессенджера: «Он такой тупой, что у меня аж скулы сводит». Она ничуть не приукрасила. От напряжения лицевых мускулов уголок рта Леры, тот, который всегда был опущен, уже дергался. Вслед за сообщением Смоляной на экране высветилось новое:
«Где вы?»
«Угловой столик по левой стороне».
«Ок».
Сложно описать чувства, которые испытал Дима в тот момент, когда, подойдя к столику, узнал в парне, сидевшем рядом с Катей, Вову. Там была и резь в желудке, которой закончился вечер, и сомнительное веселье, потонувшее в алкоголе, и злость, и сиюминутный испуг. На секунду у него в голове мелькнула мысль написать Кате, чтобы она вышла из кафе сама, но глаза девушки, сидевшей напротив, пригвоздили его к месту, как бы говоря: «Вас заметили». Дима рассеянно улыбнулся ей и подошел к столику. Вова сразу его узнал и протянул ему руку.
– А, Вова, – Дима ограничился коротким рукопожатием. – Как дела? Как семья, как дети?
– Какие дети?
– Никакие, – быстро вильнул Дима, глазами показывая Кате, что они уходят. – Рад, что у тебя все хорошо, но нам нужно идти. Принцесса, идем, карета подана.
Катя усмехнулась, поглаживая пальцами телефон. Она-то понимала, откуда взялась эта торопливость и «принцесса». Дима не хотел, чтобы Вова случайно выдал что-нибудь о прошлых выходных. Не то, чтобы Диме было стыдно, но попадаться на вранье он сильно не любил. Это был страх, вынесенный из детства.
Катя пролезла мимо Вовы (тот не удосужился сообразить, что ему нужно подняться), и осторожно, как бы с молчаливой насмешкой, взяла Диму под руку и помахала Лере на прощание. Та уже держала в руках телефон, и ее взгляд перебегал с фотографии на Диму.
Когда они ушли, Вова потерял интерес к столику Леры и тоже собрался было улизнуть, но она его остановила.
– Слушай, этот парень… Это ведь он на фотографии?
Вова, конечно, был идиотом, но честным идиотом и никогда не подставлял своих друзей ни словом, ни делом.
– Эм, нет.
– Правда? Вы, стало быть, не знакомы?
– Нет… Ну да, но мало.
– А-а-а, – протянула Лера. – Я поняла. Ты не хочешь его подставлять, потому что он твой друг, и ты боишься, что я все расскажу Кате? Не парься, они с Катей тоже просто друзья.
Вова не поверил.
– Да ладно! Ты мне не веришь? Очень зря. Ты ей понравился. Разве ты не заметил, какие взгляды она кидала на тебя весь вечер? – он приободрился, и Лера поняла, что поймала его на крючок. – Еще бы ты ей не понравился! Весь такой аккуратный, зализанный, высокий… Ходил бы ты так в нашей шараге!..
Некоторым людям, особенно тем, которые чувствуют себя не всегда уютно и не всегда уверенно, нужны слова поддержки и похвала, ведь каждому необходимо хоть в чем-то быть особенным, хоть для кого-то.
– Тогда дашь ей мой номер?
Лера сделала вид, что задумалась.
– Нет, – решительно сказала она. – Ей я твой номер не дам, а вот тебе ее – возможно. Но! Не за просто так. Мне понравился этот парень. Давай обмен? Я тебе ее номер, а ты мне расскажешь про него?
Вова замешкался. Он чувствовал подвох, но не мог разобраться, где именно, – его буквально распирало от чувства гордости за себя, такого красивого и видного парня.
– Ну же, – подначивала Лера, жалостливо смотря на него. – Я же девушка! Я не могу быть опрометчивой в выборе мужчины! А что, если он плохой парень и разобьет мне сердце? Тебе меня ничуть не будет жалко?
Вова был хорошим человеком, не умным – но очень хорошим. Добрый друг (пусть и не самый надежный товарищ), совестливый малый (пусть и не всегда честный), он от того и был хорош, что был глуп, потому и услужливость его, и добросердечность, и вера в человечество были безграничны. Даже будучи самым обыкновенным потребителем массовой культуры со всей ее пошлостью и горизонтальной выраженностью чувств, он становился едва ли не святым, когда ему напоминали о хрупкости девичьих сердец (в чем ему пора было разувериться к четвертому курсу).