Петя нахмурился.
– Ты не говорил, что у тебя есть девушка.
«Сам об этом только что узнал», – подумал Дима. Он многим был обязан Пете, но это ничуть не сдвигало стены, которые он выстроил вокруг себя.
– Выпьем за девушку Димы, мужики! – Петя поднял свой бокал, и за ним залпом осушили свои с десяток ребят. Тут же поднялся гвалт:
– Наконец-то остепенился!
– Совет да любовь!
– Приводи и ее в следующий раз!
Эти люди знали о Диме слишком много и все – со слов Пети.
Дима был готов провалиться сквозь землю. Не далее, чем год назад, в этой же компании он доказывал, что отношения по сути своей бесполезны, а брак – архаизм. Но ему было приятно, что никто из них не припомнил ему эти слова сейчас. Это была слишком взрослая компания, чтобы цепляться за слова.
Пока Дима шнуровал ботинки, вышел Петя. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и, когда Дима наконец поднял на него глаза, сказал:
– Нам нужно будет поговорить.
– Да, – хмыкнул Дима. – Мы не договорили о твоей женитьбе.
– Поговорить о твоей девушке.
Дима знал, что он так и скажет.
– Ты думаешь, что я похож на своего отца? – прямо спросил он. – Или она – на мою мать?
Петя покачал головой, но в его осоловевших глазах читалось беспокойство. Да, подумал Дима, он так и думает.
– Я просто волнуюсь за тебя. Игорь сказал, что ты начал еще больше работать и пить.
– Петь, я за весь вечер не выпил и двух стаканов.
– С твоим гастритом ты не должен был выпить ни одного!
– Ну что-то я не заметил у тебя на столе «Ессентуков» и котлеток на пару.
– Будешь хохмить, заставлю есть мою яичницу с дымком.
– Только не это! – Дима скривился, вспоминая, как горчит пепел на языке. – Поставь себе уже пепельницу на кухне!
Дима махнул на прощание и выскочил за дверь.
К тому моменту, как Дима приехал, Катя снова сидела на лавочке. Она все никак не могла переварить слова Марины. Дружба? Она правда считает их друзьями? Катя не могла вспомнить, чтобы сделала хоть для одной из них что-то хорошее.
– Чего за срочность? – спросил Дима, выйдя из машины. Остановившись рядом с лавочкой, он зажег сигарету.
– Да я уже и не знаю, – призналась Катя.
Дима смотрел на нее в упор, пытаясь понять, что у нее в голове, и вдруг заметил, что руки ее испачканы. Присмотревшись внимательнее, он заметил розоватые полумесяцы ногтей и разводы крови и резко схватил Катю за руки, роняя сигарету. Он тщетно задирал рукава ее зимней куртки: и запястья, и предплечья, все было цело, однако от пальцев пахло кровью.
– Ты убила человека?
– Нет.
– А что это тогда? Менструальная? Мне нужно было привезти прокладки?
– Ты придурок? – выдохнула Катя.
– Тогда что случилось?
Катя уже жалела, что позвонила ему, но в то же время его присутствие ее успокоило и до того неожиданно, что она на следующем вздохе взяла и расплакалась.
– Надя… Она, короче… Вот.
Катя протянула телефон, на котором все еще был открыт скриншот сообщения от Нади. Дима бегло прочитал то, что должно было быть прощальной запиской. Содержания он не понял, но состояние Кати подсказало ему, к чему все пришло.
– Ой дура, – цыкнул Дима, закончив читать. – Ты как?
– Нормально, – Катя бегло перечитала Надино сообщение. – Я… Кажется, я нормально.
– С Надей что?
– Скорая увезла. Ничего страшного, кажется. Там неглубокие царапины, одна только… Я повязку наложила, но не знаю… Не знаю. Не знаю!
Дима сел рядом.
– Звонила ее родителям?
– Звонила. Ее мама сказала, что занята и не может приехать. Как это так, что она занята и не может приехать, когда ее дочь ей пишет прощальные сообщения? Как?! Да она должна была сорваться тут же!
– А ее отец?
– Нет у нее отца! Развелись давно. Он в Америку уехал.
Дима достал новую сигарету и затянулся. Дрожащими пальцами Катя подцепила из его пачки еще одну. Он протянул огонек зажигалки. Прежде он видел, как Катя курила только в первые дни их непонятного романа, когда все в ней бунтовало против низости отношений, в которые она себя втянула. Но беспокоила ее не их низость и тупиковость, а самокопание. Катя не видела смысла в том, что делает, и все же ей это нравилось, две полярные силы тянули ее в разные стороны, и только никотин успокаивал и прочищал голову, как бы говоря, что все в порядке, если она делает то, что ей нравится. Смысл жизни не присущ. И вот теперь она снова курила, но руки ее дрожали и пепел валился на ее бежевую куртку, прожигая в ней дырки. Катя, словно не замечая этого, продолжала смотреть себе под ноги, задыхаясь в дыме и никотине.
– Понимаешь, Кать, не все люди живут так, как нам нравится. И самое страшное, что их это вполне устраивает. Вот тебе нравится, как ты живешь, верно?