Звуки сражения стихли.
Самурай, оглянувшись, убрал оружие от горла осмелившейся сделать вдох женщины и сделал пару шагов в торону, уступая место тому, кто приблизился к нему со стороны закончившегося боя.
— Хи… Хироши… — запинаясь, повторила Минако шепотом. — П… пожалуйста…
Ходячий мертвец взирал на нее сверху вниз, с расслабленной полуулыбкой.
— Не пытайтесь притвориться несчастной женщиной, Минако-сама. — сказал он. — Я умер, но ничего не забыл. Все эти ваши безумные игры и издевательства над нами. Все эти убийства. Души других детей уже развеялись в биосфере нашего истерзанного мира, но я все еще здесь и я помню.
— Хироши! Я… я была тебе матерью! Я называла тебя сыном!
— Ты позволила своим собственным детям перебить друг друга в борьбе за власть, украла чужого ребенка и играла со мной, как с живой куклой. Я был четвертым, верно? До меня были три такие же куклы, до смерти боявшиеся монстра, заставляющего называть ее мамой. Где они, те трое? Там же, где и я.
— Хироши!!! Прекрати!
— Я боялся вас, леди Минако. Раздавленный ужасом, выполнял ваши приказы. Терпел издевательства и унижался так, как вы это любили. Потребовалось умереть, но… — мертвый раб сделал легкий жест правой рукой. — …Страха больше нет, чудовище.
Справа и слева от него, из заполонившего все вокруг черного тумана, выступили два монстра, при виде которых Минако завыла и попыталась ползти на руках. Хищные кони пару мгновений смотрели на свою жертву, а затем сделали рывок и, пропахав клыками рваные борозды на камнях пола, с ювелирной точностью сомкнули пасти на руках благородной дамы.
Вой свергнутой владычицы превратился в истошный визг, когда челюсти кошмаров сначала сдавили, превращая в месиво мышцы и ломая кости, а потом рванули в разные стороны, выдирая руки Минако из суставов. Лишенное конечностей, туловище упало и принялось корчиться на залитом кровью, смятом и усеянном осколками камня, ковре. Слов больше не было. То, что осталось от благородной леди, лишь корчилось и орало, пока мертвый раб не протянул к своей бывшей госпоже левую руку, что, без малейшего вкрапления даже остатков человеческого тела, представляла собой чешуйчатую лапу демона.
Резкое движение, и когтистая лапа акума обхватила голову изувеченной жертвы, крепко прижимая ладонь к черепу. Эту хватку сразу же узнал бы любой, кто хоть раз видел, как Многохвостый Зверь выжигает людям мозги в поисках интересной информации.
— Действуйте, Великий.
Рука окуталась алым свечением множества знаков сложной силовой схемы. Демоническая Ци хлынула в голову Минако и принялась выдирать из ее мозга обширный поток фактов о махинациях, интригах и преступлениях семьи Симада. О незаконной торговле рабами, о хищениях из казны, о черном рейдерстве при захвате предприятий. Об убийствах, коррупции и рэкете. О том, что творилось с пленниками здесь, за стенами замка, в вычурно украшенных залах и комнатах.
Безликий собирал материал. О преступной паутине. О ненавистных людишках, своими черными делами мешающих ему спать. О новой, обреченной на жестокую гибель, добыче.
Когда он закончил и разжал пальцы, сгнившие до самого живота, останки благородной леди безвольно плюхнулись на изгаженный ковер, но как будто этого было мало, боевые кони рванулись вперед. С хищным рычанием, они вцепились в то, что осталось от маньяка из Сикабе, разодрали труп надвое, сплюнули на пол и, встав на дыбы, ударами копыт размазали куски в кровавые брызги.
«Еще немного, и мы создадим легенду о том, что леди Минако выжила в этой бойне». - скалясь из черного тумана, передал мысль Безликий роящимся вокруг него теням человеческих душ. Мертвецы захохотали, а бывший раб повернулся и поклонился сгустившемуся в воздухе черному призраку жуткого чудовища.
— Благодарю вас, Великий. За то, что сделано, не жаль отдать жизни. О моей просьбе…
«Мне такое не интересно, но мой носитель, Черная Лиса, прониклась. Она найдет твоих родителей и сообщит им от твоей печальной судьбе».
Мертвый раб поклонился демону еще раз.
— Теперь, я… как и все мы… сможем уйти спокойно.
«Еще нет. Здесь все закончено, но для вас осталась работа. Получите новую задачу и исполняйте приказ самостоятельно. Все мое внимание потребуется для другого важнейшего дела».
Перед тем как уйти, акума и ходячие мертвецы, сохранившие по его воле остатки былого разума, повернулись к предавшему свою госпожу телохранителю, что завершил краткую молитву ками, вынул из ножен меч и, сквозь доспехи, вспорол себе живот.
Раздраженно кривясь, начальник смены вскрыл щиток и выдернул предохранители. Надрывный вой сирен тревоги, пытающий персонал подземной электростанции вот уже два десятка минут, наконец-то заглох. Но аварию это, конечно же, не устранило.