— Не брать пленных!!! — впавший в боевой раж, здоровенный самурай клана Симада не замечал ни той стрелы, что пробила ему руку сквозь щит, ни той, что торчала из глазной прорези его стальной маски. Вооруженный устрашающего вида цельнометаллической булавой, он замахнулся и от его удара шлем бандита смялся, словно какая-нибудь кастрюля под кузнечным молотом. Мозги и осколки черепа брызнули из лопнувших стыков брони, как мякоть из расколотого арбуза. Копье, ударившее слева, разорвало кольчужный нашейник и горло самурая, но захлебнувшийся кровью, солдат продолжал наносить новые и новые удары.
Самураи ломились вперед, в самую гущу врагов. С воем диких зверей, подоспело истекающее кровью ополчение. Отряд кавалерии, обойдя место главного удара, вылетел из боковой улицы и обрушился на врага с фланга. Кони топтали и рвали, пехотинцы лесного братства рубили зубастым монстрам ноги, били копьями в сочленения доспехов, цепляли баграми и пытались сволочь с седел всадников. Прекрасно понимая, что эта атака — отчаянный жест обреченных, бандиты не думали даже терять боевой дух и сражались с твердой уверенностью в победе, как вдруг…
Недоумение и непонимание начало распространяться по полю боя. Что-то не так. Что-то неправильно!
— Отцепись! Отцепись, паскуда! — здоровенный бандит замахивался и обрушивал удар за ударом на настырного ополченца, что хватался за его щит и остервенело тянул руки к шлему врага, угрожая вцепиться в стальную маску. Грубо выкованный топор, которым бил бандит, ломал кости и рвал мышцы, но это совершенно не впечатляло настырного безумца, что уже три-четыре раза должен был быть убитым. Страшная догадка заставила бандита дрогнуть. Он взмахнул топором, метя срубить ополченцу голову с плеч, как вдруг, в прыжке взлетев над сражающимся защитникам города и пробежав им по плечам, на бандитов набросились десятки изувеченных трупов.
Это были самураи и ополченцы, убитые стрелками. Лишенные конечностей, с пробитыми головами и развороченными грудными клетками, они безоглядно бросались на врага. Над телами их поднимался уже не синий, а фиолетовый туман Ци. Йокай не погиб. Уничтожение холма мертвецов просто отняло у него орудие воздействия на материальный мир. Здесь, на поле недавнего побоища, отрицательный фон стал ему поддержкой. Трупы от первого сражения уже остыли и стали почти непригодны, но самоубийственная атака стражей и ополчения дала ему новый материал.
Нечеловеческий вой загремел над полем боя, в нем смешался ужас впадающих в панику людей и жажда убийства, движущая мертвыми телами.
— Сдохни! Сдохни! — объединив усилия, двое бандитов повалили великана из клана Симада. Один прижимал неугомонного мертвеца к мостовой подобием рогатины, а второй принялись рубить руки, которыми глухо урчащий разорванным горлом самурай защищал свою голову. — Проклятая тварь!!!
Опрокинув и повалив своего противника ударом щита, лейтенант Осаму отступил на шаг. Спереди, справа и слева, враги. Беспощадное лесное зверье. Монстры в людском обличье, которых не превратит обратно в людей ни милосердие, ни жестокая кара. Можно только зачистить их, как бешеных волков! Выжечь, как гнилую язву!
В боку командира стражей закона торчал короткий бандитский нож, обломок пробившего кирасу копья застрял в развороченном животе, но самурай их даже не замечал. Из ран его уже не текла кровь. По бледной коже распространились, сплетаясь в сложные схемы, бесчисленные силовые знаки. Йокай даже не позволил умершему воину упасть. Лейтенант Осаму, не выпуская оружия из рук, обратился в йома.
— Гр-р-ра-а-а! — разинув пасть в свирепом реве, он подался вперед и страшным ударом окутавшегося алым свечением меча, сквозь щит и доспехи, пронзил насквозь попытавшегося встать бандита, поднял ногу и ударом ступни сбросил вопящего врага с клинка, как кусок мяса с шампура. Источающие фиолетовый призрачный туман, глаза лейтенанта ослепли, но иное зрение развернуло перед ним картину невероятной резни, над которой довлела неодолимая темная сущность, жаждущая… возмездия.
Осаму рубанул вправо и влево, словно бритвой срубая бандитам конечности, а потом повернулся к тем двоим, что своими ударами не позволяли подняться его собрату. Черная протоматерия сгустилась в воздухе, и прильнула к мечу в руке мертвого самурая. Захваченный алой Ци и элементом Земли, клинок скрючился, словно агонизирующая змея, и сформировал из смеси металла с черной протоматерией устрашающее подобие громадного крюка. Беречь энергию больше не было никакого смысла, Внутренние Врата Духа открылись грубым надломом со стороны йокай. Бешенный поток энергии устремился по костям и мышцам, стимулируя на сверхусилие, укрепляя межмолекулярные связи. Умерший самурай на краткие минуты обрел возможность рвать руками железо. Этим простым для акума саморазрушительным эффектом, йома отрывали бронированным великанам руки и ноги, ударами когтей пробивали броню. Десятка на три секунд, даже труп крестьянина становился опаснейшим монстром, после чего неизбежно разлагался, но какое имеет значение потеря марионетки, если принесение ее в жертву дает шанс нанести удар ненавистному врагу?