Вот он, враг.
Размахнувшись, Осаму с сокрушительной силой вонзил чудовищный крюк в спину бандита, заоравшего от боли и схватившегося за окровавленное острие, вырвавшееся из его груди. Фиолетовая Ци хлынула из ступней мертвеца, скрепляя его с мостовой в единый многотонный монолит. Лейтенант Осаму рванул крюк на себя, с силой стальной машины отрывая бандита от земли и взмахнул рукой. Крюк, словно живой, разогнулся. Захлебывающийся кровью, закованный в сталь верзила кувырком полетел над головами пятящихся товарищей и рухнул в толпу, повалив еще троих. Осаму же, на том же замахе, обрушил удар своего страшного оружия на бандита, попытавшегося закрыться щитом. Крюк изогнулся, превращаясь в многократно увеличенное подобие остроносого клевца, что при ударе сверху вниз, пробил щит разбойника и, сквозь левый наплечник, вошел в туловище, словно колом разорвав сердце. Рванув вверх, самурай освободил свое оружие, чтобы очертить им круг и, снизу вверх, врезать тыльной стороной клевца по щиту очередного врага. Клевец превратился в молот и обладатель щита, получивший удар, по силе сравнимый с выстрелом из орудия, переломанной массой плоти и металла высоко взлетел над полем боя.
— Ах-ха! — лесной бандит, не понимающий, что происходит вокруг и принявший новые способности Осаму за достойное генерала боевое дзюцу, изловчился и нанес сокрушительный удар точно в стальную маску на лице лейтенанта.
Копье вонзилось в глазную прорезь, разворотило самураю половину головы и сорвало шлем, но клич торжества разбойника пресекся, когда вместо того чтобы упасть, его враг трансформировал свой меч в подобие плети, захлестнул им шею бандита и рванул на себя. Осаму поднял ногу и ударил ступней в грудь врага. Нашейник, мышцы и позвонки не выдержали. Обезглавленное тело бандита, с немалой вмятиной на нагруднике, опрокинулось обратно, а вырванная голова кувырком полетела прочь.
Мертвецы бежали по плечам собратьев и бросались в атаку, беспощадно пуская в ход зубы, когти и любое подобранное оружие. Великан из Симада поднял свои, криво сросшиеся руки, обхватил ими стальное древко рогатины и согнул его, как тонкую алюминиевую трубу. Бандит с воплем попытался отпрянуть, но мертвый великан дотянулся, сгреб его и сдавил в объятьях так, что брызжущее кровью мясо полезло из лопнувших доспехов.
— Вр-р-ра-а-а!!! — дружно взревели умертвия множеством глоток, в которых клокотала материализованная тьма. — Р-р-ра-а-а!!!
— В-Р-Р-Р-а!!! — вплели в общий вой свои басовитые нотки мертвые боевые кони, к ужасу бандитов неудержимо поднимающиеся на ноги по всему полю боя. Остывали эти гиганты гораздо дольше, чем люди. Йокай захватил их. И четверых свежих, и всех тех, что пали в бою с самого начала штурма. Встав на дыбы и не обращая внимания на новые раны, зубастые чудовища снова обрушили свои громадные копыта на ополоумевшую от ужаса пехоту.
Бандиты дрогнули. Попятившись в непонимании, они начали стремительно терять боевой дух, а когда в воплях погибающих зазвучало страшное слово «йома», толпа головорезов начала распадаться и панически отступать к пролому, за которым была хоть какая-то надежда на спасение. Бандиты бросали оружие и обращались в бегство. Те, кого сбивали с ног и начинали рвать, дико верещали, умоляли о пощаде, но ни завывания, ни мольбы не находили отклика в воплощении ненависти и жажды мести, что захватывала все больше и больше готового к действию мяса.
Вот они. Люди, творцы зла, распространители мучений.
Убить! Убить их всех!
Настигая и добивая бегущих, растущая орда мертвецов вырвалась за пределы стен из пролома и неудержимой лавиной ринулась на боевые порядки Освободительной Армии.
Осаму и его павшие бойцы первыми ворвались в ломающийся строй перепуганных врагов.
Никакой пощады! Никому.
Командир шиноби шиамов и кивнул в ответ на доклад сенсора, собравшего новые данные.
— Все свернуто, уходим. Оставшиеся схемы подорвать…
— Лидер! — прозвучал резкий окрик от отряда прикрытия, следом за которым из леса донесся легко узнаваемый лязг сталкивающихся мечей.