Победа? Но что-то не слышно радостных восклицаний, рева восторженной толпы и бряцания оружием. Над городом и полем боя царит зловещая тишина.
Иида Минору, в числе остальных выживших ополченцев следовавший за лавиной мертвецов сначала изготовив к бою меч, а потом легкий лук, остановился посреди разгромленных позиций, на которых только что стояла бандитская армия. Трупов не осталось, их всех прибрал йокай. Осталась только разлитая повсюду кровь и давящее ментальное эхо множества смертей. Впервые оказавшийся в настоящем бою и увидевший гибель людей на расстоянии вытянутой руки, молодой самурай из давно ведущего мирную жизнь клана припал на одно колено, поднял трясущиеся руки и, расстегнув ремни, снял со своего лица стальную маску. Его мучили рвотные позывы, мир перед глазами заволакивала черная пелена беспамятства. Только предельным напряжением сил мальчишка, после чтения книг или просмотра фильмов наивно мечтавший о геройствах, находил в себе силы оставаться в сознании. Нет, он не был ранен, за весь бой он никому не нанес удара и лишь отразил пару стрел щитом, просто нервная встряска оказалась слишком жесткой для неподготовленной души.
«Мы самураи первого поколения, сын. Наши гены устарели много веков назад. Бессмысленно мечтать о военной карьере. Поступай в институт торговли и финансов».
«Куда ты лезешь, древний»? — стоя над избитым новичком, дети самураев из клуба кендо потешались над слезами бессильной злобы, текущими из его глаз. — «Твое место с крестьянами и торгашами»!
Избегать общества молодых аристократов на приемах, на которые отец таскал сына для создания нужных знакомств. Обходить стороной девушек, ожидающих приглашения на танец, ведь ждут они не его и только насмешливыми взглядами наградят, придумывая причину для отказа. Первое поколение, это ведь даже не второй, а третий сорт. Недо-самурай, ходячий анахронизм, бессмысленная и бесполезная часть в человеческом обществе.
И разве они не правы? Что он сделал, по-геройски схватив оружие и прибежав на поле боя? Потолкался локтями в толпе? Напугался до блевоты? За… заплакал?
Бессильный сдержать рвущиеся из груди рыдания, бесполезный ополченец вцепился руками в собственное лицо и с силой, причиняя себе боль, сжал пальцы.
— Минору! — прозвучал рядом с ним знакомый голос и вздрогнувший парень медленно обернулся.
Позади него, на полуразбитой земляной насыпи бандитских укреплений стояла красивая стройная девушка с длинными каштановыми волосами. Та, к кому несколько месяцев назад он подошел, надеясь на взаимное понимание и чувства.
Нишидзуми Киоми. Красавица из клана, сотни лет назад сражавшегося бок о бок с самураями клана Иида. В первый момент, увидев ее в окружении благородных господ из метрополии, Минору решил обходить эту восхитительную принцессу стороной, но…
На Киоми, привлекшую слишком много внимания чужих мужей, накатили волну негодования местные влиятельные дамы, а начальство, вместо поддержки и содействия, выразило ей неудовольствие от того, что сотрудница проявила некомпетентность, создав никому не нужный конфликт. Изрядно перетрусившая, Киоми тихонько ускользнула в сад, где ее, расстроенную и всеми обиженную, нашел молодой, интеллигентный, дорого одетый парень, с которым она охотно завязала диалог. А что? Она ведь только на следующий день узнала, что ее новый ухажер всего лишь сынок владельца какого-то там паршивенького рыбзавода.
— Киоми? — бесполезный ополченец поднялся, оставив оружие лежать на земле. — Киоми… откуда ты здесь?
Он хотел сделать первый шаг, как вдруг изуродованный людской злобой мир вокруг них двоих развеялся призрачным серным туманом. Минору вздрогнул, но не отступил и, в ожидании взглянул на девушку, что смотрела на него с глубокой печалью в глазах и теплой, мягкой улыбкой. Демоны играют с его памятью и душой? Что им нужно от… от такого ничтожества, как он?
Минору моргнул и снова вздрогнул, увидев что оказался в знакомой оранжерее у особняка одного из богатейших аристократов Сикабе. Вместо доспехов, на сыне торговца был дорогой шелковый костюм. Гость на празднике, он стоял на ступенях мраморной лестницы, сжимая в руках красивый цветок, который тогда, в холодное время зимы, подарил готовой расплакаться девушке.
Прошлое?
Он спустился по ступеням и оказался на каменной площадке у небольшого пруда, украшенного цветами и листьями кувшинок. Киоми была здесь. И не одна. Он, другой он, из прошлого, был здесь тоже. Стоя в нескольких метрах от тихо переговаривающейся пары, незримый ни для кого гость из будущего смотрел на свои неловкие потуги поддержать разговор. Неуклюжие попытки флирта, с заиканием, запинками и сбивчивостью во фразах. Киоми помогала ему, поддерживая и ободряя, но на этот раз он, он из будущего, слышал ее мысли и ощущал чувства. Он стоял и слушал, хоть это и было больно так, словно кто-то заливал ему в душу и сердце расплавленный свинец.