Покупатели, мужчины и женщины, в роскошных нарядах и украшенных золотыми узорами масках. Жуткий звериный блеск в их глазах, тяжелое дыхание. Речь аукциониста, расписывающего характер и достоинства внешности товара. Назывались имена и возраст детей, город и страна, откуда их доставили, имена и статус родителей, место учебы, школьные клубы. Без стеснения озвучивались детские фантазии продаваемого ребенка о любви и отношениях, разглашалось буквально все, что могло спровоцировать покупателя поднять цену.
Миоко ждала и молилась, что бы стражи закона или какой-нибудь герой ворвались в это царство ужасов, по ночам она плакала и звала маму. Но никто не пришел на помощь. Миоко была достаточно взрослая, чтобы понять, почему. Она видела, в каких домах проходили торги, видела закованную в сталь стражу и золото с бриллиантами, которыми были усыпаны покупатели. Некоторых гостей она даже узнала, ведь маской сложно спрятать лицо, если ты постоянно маячишь на экранах телевизора. Высшая аристократия. Политики, владельцы крупнейших предприятий и целых отраслей промышленности. Благородные лорды и леди, взбесившиеся от своих баснословных богатств.
Герои, способные бросить вызов таким силам, существуют только на страницах журналов и в кино. В глупых сказках, пустых мечтах слабых людей о мстителе и защитнике.
Когда Миоко купили, девочка уже перестала надеяться снова увидеть папу и маму. Она — живая игрушка в руках сумасшедших, которым можно все. Изуродовать ее, изнасиловать, отравить наркотиками. Чем новые хозяева вскоре и занялись.
Но кто же несет ее на руках?
Неужели… ее все-таки спасли?
— Очнулась? — прозвучал дрожащий и сбивчивый голос молодого мужчины, почувствовавшего, что девочка на его руках шевельнулась. — Зря. Ох, зря ты это сделала…
Что-то с силой дернуло мужчину, несшего Миоко, и он замолчал.
Лязг металла и грохот сапог. Тусклые фонари, черное небо. Безумная каша из серого света и мечущихся теней. Нет, это не спасение. Что-то страшное происходит. Но… что? Куда их гонят стальные чудовища, судя по грохоту, сплошной стеной движущиеся справа и слева от толпы бегущих перепуганных людей.
Центральная площадь верхнего города, на пересечении сразу шести улиц.
Великолепное место, казалось бы, для расположения супермаркетов, театров или ресторанов, но кроме нескольких административных зданий, здесь располагалась только база сил закона. Праздничные гуляния и шествования тоже обходили это место далеко стороной. Почему? Потому что здесь, в огороженном цепями круге, висели прибитые к столбам источающие зловоние трупы. Трупы убийц, лесных бандитов, бунтарей и дураков, навлекших на себя гнев великого наместника.
Здесь же, по особым случаям, два-три раза в год, проходили показательные массовые казни.
— Взяли! — самураи, закрепившие цепи на вершинах столбов, резко рванули, повалили их и поволокли прочь, вместе с трупами. — Быстро, быстро!
В центре круга, в специальные выемки, были расторопно установлены небольшие металлические столбики, ставшие опорой для цепи, обозначившей границы малого внутреннего круга. Шесть сотен самураев в тяжелой боевой броне, со щитами и при полном вооружении, встали по периметру внешнего круга. Еще три десятка солдат, окриками, рывками цепи и ударами плетей, загнали во внутренний круг полторы сотни людей, участь которых была незавидна.
В стране Рисовых Полей, как и во всех других странах социально расслоенного востока обитаемого мира, с рабами обращались зачастую хуже чем с животными, превращая их в подобие обычных каторжников, но получившие приказ от благородной леди Минако, торговцы провели особый отбор.
Среди двух сотен людей, которых загнали за ограждение из цепи на столбах, не было больных, заморенных или сломленных. Это были домашние рабы. Те, что содержали в порядке жилье и прислуживали богатым господам. Вольные наемники требуют большую зарплату? Заплатите один раз и получите в пожизненное пользование хорошего повара, швейцара или лакея, служанку для леди, учителя и воспитателя для хозяйских детей.
Разумеется, в домашние рабы не набирали агрессивных, ожесточенных и злобных людей. Наоборот. Мягкость, послушность и добродушие приветствовались.
— Шикарно, шикарно! — Наместник Сабуро, закованный в сталь с головы до ног и восседающий на громадном боевом коне, любовался на окруженную цепью толпу перепуганных людей. — Златохвостая Кицунэ передала своему черному братику память о доброй мамочке и заботливом дедушке? Премного благодарен. Теперь, вот эта визгливая биомасса, — великолепнейшая приманка для нашего народного мстителя!