Сабуро посмотрел на пустеющую площадь. Лиса положила массу сил и своих бойцов, чтобы спасти стадо паршивого чернорабочего скота?! Безгласных и бессильных маленьких людишек. Послушных животных, которых по всему миру продают и покупают, выменивают как дешевый товар или приносят в жертву ради красиво завуалированных собственных целей. Она сражается ради безмозглой биомассы, способной только переползать туда, где теплее, жрать, пьянствовать и плодиться?
Второй раз за вечер, наместник снял с крепления на седле длинную, тонкую плеть, развернувшуюся и взметнувшуюся в небеса на два десятка метров. Ци генерала скользило по ней, словно электричество по проводу, и наполняло гибкий стальной трос подобием жизни.
Толпа плачущих, жалобно завывающих рабов, испуганно жалась друг к дружке в центре внутреннего круга. Жалкие, ничтожные, беспомощные. Лиса, готовая умереть ради вот такой вонючей черни, ждет от него действий? Что же… сейчас будет ей действие!
Поток Ци по плети усилился многократно, свивающийся в петли хвост окутался ярким синим свечением и наместник, яростно взревев, взмахнул своим оружием. Расплетая петли, плеть метнулась к закричавшим в ужасе рабам. Одним ударом, он разрубит их всех!
Волна Ци от одинокой женской фигурки в темном твидовом пальто скользнула к внутреннему кругу и мостовая площади под ногами самураев дрогнула.
Эпоха Войн.
Год 526.
7 июля.
— Усаги! Усаги, пора собираться!
Над капустными грядками вскинулась белобрысая девчоночья макушка, прикрытая простой белой косынкой. Загорелая десятилетняя девчонка в сером холщовом платьице и старых стоптанных сандалиях, подскочила на месте и бегом бросилась к позвавшему ее надсмотрщику. Рутинная, кропотливая работа по прополке грядок или сбору огородных вредителей для этой неусидчивой малявки всегда была хуже каторги.
— Дядя Масаши! — подбежав, она показала присматривающему за рабами наемнику большую стеклянную банку с большими зелеными гусеницами. — Смотрите, сколько я набрала! Много, да?
— Много, много. Отлично поработала, Усаги-чан. — похожий на покрытого шрамами цепного пса, надсмотрщик забрал у нее банку. — А теперь беги, отмывай руки и одевайся. Десять минут тебе на все, бери корзину с ягодами и лети в особняк! Стой, паршивка! Ошейник где? Опять сняла?!
— Под него пот затекает! Шея чешется!
— Ну-ка быстро его на место! Еще раз увижу, всю спину исхлещу и со взрыв-печатью надену! Железный, как на бандитку! — надсмотрщик пригрозил безобразнице плетью.
Девчонка весело взвизгнула и, подскакивая, побежала к садовому домику, на ходу вынимая из кармашка и обертывая себе вокруг шеи мягкий тряпичный ремешок.
Из последних сил стараясь не улыбаться, наемник глянул ей в след и поднял к глазам стеклянную банку. Гусеницы, собранные малолетней рабыней, лежали на дне большой шевелящейся кучей, ползали и скребли по стенкам ножками в попытках выбраться. Живые, листогрызы. Усаги никогда в банку воды не наливает, жалко ей даже эту вредоносную гадость. Патологически добрый ребенок.
«Не могу я их убивать. Это же бабочкины детки».
Над холодными горами страны Камней цвело жаркое и ясное лето. Наслаждающиеся теплом и светом, люди в плодородных долинах не замечали страшной тени, захватывающей и заполоняющей их страну. Две недели до Золотой Чумы. Три месяца до Великого Затмения. Беспечный солнечный мир, в паре мгновений от катастрофы, что опустошит великие горы, перечеркнет жизни миллионов людей и бросит в бассейн серной кислоты маленькую девочку, не способную убивать гусениц.
Эпоха Войн.
Год 534.
17 мая.
Двадцать минут от полуночи.
Пять толстых каменных столбов, похожих на пальцы человека, взметнулись из-под мостовой по периметру внутреннего круга и приняли удар плети на себя. Алой энергии Ци в них текло так много, что рассечь камень была бессильна и сталь и синяя Ци с элементом Ветра.
— Ты сама подставилась, лиса. — довольно оскалив зубы, произнес Сабуро и жадно вцепился взглядом в худощавую темноволосую женщину, совершившую прыжок и приземлившуюся между ним и рабами. — Держишь йокай слишком далеко, а у твоих двойников не хватило бы алой Ци, чтобы остановить мою плеть!