— Ваня! — вскрикнула она. — Ваня! Что с тобой!?
Азеф испуганно поднял голову. Волосы были смяты, глаза мутны, дики. Не смотря в лицо жены, схватив ее руку, он проговорил страшным хрипом:
— Они убьют, Люба, не впускай никого, ради бога, если я не уйду сегодня, убьют.
Любовь Григорьевна зарыдала. Азеф был страшен, ужасен в отчаянном животном испуге.
— Ну так как же, Виктор Михайлович?!
— Позвольте, товарищи!
— Так чего ж позволять, убить или не убивать?
— Убить. То есть нет. Невозможно! ЦК против, я член ЦК!
— Но он уличен?
— Но ведь Натансон еще не убежден?
— Товарищи, он убежит! — кричит истерически голос боевички Поповой.
— Виктор Михайлович, новый моральный удар, он убежит!
— Конечно может, конечно, я знаю. Но если убивать, не во Франции. Рисковать составом ЦК? Невозможно. Где-нибудь в Италии, снять виллу.
Кто-то отчаянно хохочет: — Почему именно в Италии?
— Боже, какой ужас! какой ужас! — рыдает Рашель.
— Рашель милая, успокойтесь.
— Все оплевано, втоптано в грязь, лучшее, светлое, Дора, Сазонов, Каляев.
— Уймите ее…
— Не убивать из-за спокойствия партийных бюрократов!!!???
— Ведь уже ночь, надо принять решение!
— Товарищи! — покрывает голос Чернова. — Ввиду сложности и невозможности найти выход, ЦК предлагает отложить вопрос!
— Но ведь он убежит! — кричит кто-то.
— Товарищи, с таким шагом нельзя торопиться. Поспешное убийство человека, занимавшего в партии пост, может вызвать смуту. Мы должны…
— Ваше мненье, Павел Иванович?
— У меня нет мненья. Убить. Отложить. Все равно. Можно убить сейчас же на глазах жены.
— Позвольте, но она верит в невиновность?
— Мать Татарова тоже верила.
— Товарищи! Завтра пленум! Отложим до завтра! Поставим дозор к квартире. Предлагаю товарищей Зензинова и Слетова! Кто за? Кто против? Все согласны?
— Я не согласен!
— Вы не согласны? Единогласно. Прекрасно.
И Чернов поспешно выбежал из квартиры.
Эта ночь в квартире Азефа была ужасна. Дети спали спокойно. Но вид освещенного камином кабинета Азефа был необычаен: стулья сдвинуты, ширмы повалены, на полу бумаги, вещи, дверь раскрыта. Растрепанный, в одной рубахе, в помочах Азеф торопливо пробегал кучи бумаг, часть утискивал в чемоданы, часть бросал в пылавший камин. В спальной у темного окна, дрожа, стояла Любовь Григорьевна.
Отрываясь от укладки, Азеф выпрямлялся, с лицом полным испуга говорил:
— Что, Люба? Все еще там? А?
— Ходят, — из темноты отвечала Любовь Григорьевна.
— Ооооо… — рычал Азеф, стискивая голову руками, — убьют.
Любовь Григорьевна из-за угла всматривалась в темный бульвар де Распай, видела двух в черных пальто, тихо прогуливавшихся по противоположной стороне. Она знала, дозор партии — Зензинов и Слетов.
В час ночи два чемодана были стянуты. Но выйти из дома нельзя.
— Люба, — проговорил Азеф, — потуши везде свет, пусть думают, что лег спать… — И скоро в одном белье, так, чтобы его видели с противоположной стороны, Азеф подошел к окну, постоял, электричество потухло, фасад квартиры потемнел. В Темноте Азеф одевался. Любовь Григорьевна помогала.
— Господи, господи, — шептал Азеф, — ты пойми, Люба, ведь если рассветет, я не уйду от них, знаешь, надо итти на все, я переоденусь в твое платье…
— Ваня, ведь не полезет ничто, — дрожа, проговорила Любовь Григорьевна, — боже мой, какой ужас, какая гнусность, и это товарищи.
— Постой, я посмотрю из спальной.
Азеф подошел к портьере, всматриваясь в улицу. По противоположной стороне шел народ. Мужчины, женщины застлали Слетова и Зензинова. Но вот они прошли. Азеф увидал наискось от дома — стоят два господина. «Они». Азеф всматривался, как никогда ни в кого. «Но что это?» Азеф не верил глазам. Одна из фигур, Зензинов, он был выше Слетова, сделала странный жест. Слетов повторил жест, оба пошли по бульвару, уходя от квартиры.
— Люба, — вздрагивая, говорил Азеф, — пришла смена, теперь они наверное на этой стороне, уверен, пришел Савинков, на этой стороне мы их не выследим. Надо спуститься, из двора посмотреть.
Любовь Григорьевна уж одевалась, накинула платок и ушла задним ходом.
Азеф остался у портьеры. Сердце билось часто, сильно. Он держал правую руку на левой стороне груди, считая удары. По черной лестнице раздались шаги, почти что бег. Выхватив из кармана револьвер, Азеф бросился за дверь.