Буслов и Петя давно уже покончили с картошкой и теперь, сидя рядышком, занимались сборкой нагана.
— Это спусковой крючок называется, это барабан, — учил Буслов Петю.
Кобыленка мотала головой и рвала ветки. Увлеченный наганом, Петя с досадой покрикивал на свою лошадь:
— У, отчаянная! Не можешь смирно постоять!..
— Ее попасти надо или травы нарвать. Коня беречь надо, Кочеток, ласково говорил Буслов.
Доватор минуты две наблюдал за ними, наконец, не выдержав, шутливо сказал:
— Мы с партизанами связь не можем установить, а они, оказывается, под боком… Вот только костер надо потушить, а то немецкие разведчики летают.
Буслов смутился. Козырнув, он начал затаптывать костер.
— А вы откуда взялись, молодой человек? — спросил Доватор, поглядывая на Петю.
— Командир партизанского отряда Петр Иванович Кочетков, — добродушно улыбаясь, ответил Буслов.
— Петр Иванович? Да ведь мы с ним знакомы! — проговорил Лев Михайлович. — Как вы здесь очутились, Петр Иванович?
Буслов коротко рассказал Доватору историю Пети. Оказалось, что совет полковника идти в партизаны Петя принял как боевой приказ. Поймал каким-то чудом уцелевшую в деревне лошадку, захватил необходимое «снаряжение» и отправился вслед за ушедшей конницей. Километров сорок он ехал позади всех, из боязни, что его вернут обратно. Так он и прибыл благополучно в леса Духовщины, расположился лагерем по соседству с кавалеристами с твердым намерением следовать за ними или разыскать какой-нибудь партизанский отряд. Буслов попросил у Доватора разрешения оставить Петю в эскадроне.
— Как же не взять командира бесстрашных партизан! — улыбаясь, сказал Лев Михайлович. — Вот только конь у него уж очень пузатый… Да и хвост надо от репьев очистить. Ты, Буслов, седло подбери и в общем возьми его на свое попечение. А ружье, Петя, ты не бросай, береги — мы его после войны в музей сдадим…
Оксана Гончарова была направлена в разведку для связи с партизанским отрядом.
…Лунная осенняя ночь. Под ногами шуршали опавшие листья, потрескивали в тишине сухие ветки. В лесу — полное безмолвие, если не считать постоянной ночной трескотни немецких пулеметов и отдаленного грохота пушек.
Лес кончился. Перед Оксаной лежала широкая, освещенная луной поляна. Оксана вышла из кустов. Неожиданно все осветилось ярким зеленоватым светом. Ракеты, шипя, взлетали в воздух и лопались с треском прямо над головой. «Хальт, рус!» Немцы набросились на Оксану, схватили ее. На опушке леса была устроена засада. При обыске у Оксаны нашли компас, а этого было больше чем достаточно, чтобы расстрелять девушку. Через час она была доставлена в немецкий штаб.
После двухчасового допроса Густав Штрумф устал, обессилел от злобы, но ничего не добился от девушки.
— Когда моя жена приехала занимать квартиру, вы сидели с Екатериной Авериной и пили молоко. Так?
— Не помню, — коротко отвечала Оксана и упрямо смотрела себе под ноги.
— Но я знаю! — в бешенстве кричал полковник.
Даже часовой у двери вздрагивал от этого крика.
— Кто зажигал дом, говори?
— Не знаю.
— Ты куда шла?
— Домой.
— А где твой дом?
— Везде.
— Хорошо. Скажи мне одно слово, — с каким-то жутким спокойствием продолжал полковник, — и я отпущу тебя. Дом зажгла Екатерина Аверина, чтоб уничтожить мою жену. Так? Да или нет? Скажи — да. Забирай пропуск и уходи. — Полковник впился в Оксану острым взглядом, ждал ответа.
Оксана отрицательно покачала головой.
Полковник вскочил, замычал, поднял над головой кулаки…
Спустя час, выходя из подвала, он встретился с отцом. Генерал Штрумф оглядел сына с ног до головы, словно видел его в первый раз. Взглянул на руки Густава и поморщился: они были в крови.
— Какие новости? — сухо спросил он, отворачиваясь.
— Перехвачена шифровка русских, — ответил Густав. — В районе Демидово должен высадиться авиадесант, там же будет сброшен груз с боеприпасами для Доватора. Я захвачу его и уничтожу десант вместе с конницей Доватора! Полковник говорил возбужденно, нервно подергивая плечами.
— Но пока Доватор уничтожает нас, — иронически заметил генерал. — Мы потеряли топографический штаб армейского значения — и только из-за твоей излишней самоуверенности! Доватор тактически уничтожил тебя…
— В мою компетенцию не входили обязанности по охране штаба.
— У тебя ослаблены волевые центры. Ты утомлен! — резко прервал его Штрумф-старший. — Ты все потерял!
— Даже чуть не потерял собственную жену! Она чудом спаслась! — визгливо выкрикнул полковник.