В тот же день Греков вернулся в крепость Грозную. Этим воспользовался Бей-Булат, распустивший слухи, что русские бежали от одного взгляда святого имама, не причинив вреда ни одному чеченцу. Чем не чудо для слаборазвитых? Только теперь генерал-майор понял, какую допустил ошибку, не задушив мятеж в самом зародыше.
Дальнейшее развитие событий привело к поражению гарнизона небольшого укрепления Амир-Аджи-Юрт. Позднее Алексей Петрович Ермолов, вспоминая годы службы на Кавказе, писал: «Взбешён я был происшествием сим, единственно от оплошности нашей случившимся. Ещё досаднее было, что успех сей мог усилить партию мятежников, умножив число верующих в лжепророка»{596}.
Так оно и случилось. Мелкие поражения посыпались одно за другим. Сливаясь воедино, они создавали чрезвычайно неблагоприятное мнение о положении русских на Кавказе. Пиком всех неудач явилась гибель 18 июля 1825 года в Герзель-ауле генералов Николая Васильевича Грекова и Дмитрия Тимофеевича Лисаневича, павших от руки религиозного фанатика. Мятеж разгорелся с новой силой, втягивая окрестные чеченские деревни. Поэтому на театр этих событий отправился Алексей Петрович Ермолов.
Ермолов выехал из Тифлиса, будучи больным. Стояла изнуряющая жара, под влиянием которой ему стало хуже. Во Владикавказе он слёг окончательно, и врачи сомневались даже, выживет ли. Об этом каким-то образом стало известно мятежникам. Энергичный Бей-Булат соединил свои рассеянные силы под знамёнами лжепророка Махомы, искусно подстрекая чеченцев к бунту.
3 августа Алексей Петрович поднялся с постели и тотчас двинулся в Чечню. От Владикавказа до крепости Грозной он прошёл с одним батальоном Ширванского полка и тремя неполными сотнями донских казаков при двух орудиях, не встретив никакого сопротивления. По пути он ликвидировал несколько небольших русских укреплений, которые трудно было поддержать в случае необходимости из-за их удалённости от центров сосредоточения русских войск, а их малочисленные гарнизоны присоединил к своему отряду.
Грекову главнокомандующий доверял всегда. А вот генерала Лисаневича, последнего представителя цициановской эпохи на Кавказе, недолюбливал и все неудачи русских в Чечне пытался приписать его «неспособности» командовать войсками. С этим, однако, не согласился государь. Вот что писал он своему наместнику:
«Разделяя мнение ваше, что причиною несчастья при Амир-Аджи-Юрте была оплошность капитана Осипова и что смерть генерала Аисаневича последовала от собственной его неосторожности, не могу, однако же, согласиться с тем, что сей генерал был неспособен к командованию…»{597}
Не очень ли высокой меркой судил наш герой своих соратников?
Дмитрий Тимофеевич был способен командовать войсками, что не раз доказывал в прошлом. Он и в тот трагический день сумел рассеять многочисленные толпы мятежников и освободить Герзель-аул, имея смертельное ранение в голову штыком. Это Алексей Петрович, да простит его Бог, не сумел дать беспристрастную оценку хорошему генералу. С ним это случалось. И не раз. Кончина Лисаневича была трагична. Умирая, он сказал полковнику Сорочану: «Передайте генералу Ермолову — я человек бедный, служил государю тридцать лет… и не нажил ничего; пусть он не оставит детей моих и жену, тогда умру спокойно»{598}.
Я не знаю, как отнёсся Алексей Петрович к просьбе Дмитрия Тимофеевича, ушедшего из жизни на сорок восьмом году от роду. Неизвестно даже, где могила его…
Уже один слух о движении отряда во главе с Ермоловым действовал на население мятежных аулов гипнотически. Ещё вчера они, готовые драться, сегодня притихли. Вожаки поспешно бежали в горы, а остальные ожидали генерала, чтобы просить прощения.
Пройдя через Червлённую и Андреевскую, главнокомандующий значительно пополнил свой отряд за счёт тамошних войск. Это позволило ему немедленно приступить к перестройке крепости Внезапной, чтобы усилить её оборонительные способности. Во время этих работ в окрестностях города показались четыре тысячи чеченцев, рассчитывающих на сочувствие местных жителей. Но присутствие русских удерживало их от опасной измены. Поэтому Бей-Булат, погарцевав со своей конницей за линией выстрелов, ушёл обратно за Сунжу.
26 октября 1825 года полковник Сорочан нанёс страшное поражение коннице Бей-Булата на подступах к Грозной, положив сотни тел, скошенных картечью шести орудий и ружейным огнём. Мятежники удалились за Гойту. В районе крепости установилась тишина.
Между тем Ермолов привёл свой отряд в почти пустой Аксай, поскольку большая часть его жителей бежала в леса и в горы, боясь вернуться домой. Алексей Петрович объявил амнистию, но приказал разрушить старый город, а новый построить на берегу речки Таш-Кичу, куда он решил перенести Герзель-аульское укрепление.