Фёдор приказал Соколику лежать.
— Вели ишаку ветками не трещать, — ворчал казак. — Неровен час, обнаружат нас. Тогда беды не миновать.
— Не волнуйся, Педар-ага. Им сейчас не до нас, — последовал ответ.
Бой под стенами крепости Дарьял стихал. Темнота накрыла и нападавших, и обороняющихся ватным покрывалом, но умиротворения не принесла. Высокие огни костров, разожжённых на крепостной стене, словно нарочно старались привлечь внимание осаждающих. На их фоне были ясно видны снующие по стене люди. Слышалась ружейная пальба и вполне внятная брань.
Казак быстро понял, что нападавшие вовсе не собирались брать Дарьял штурмом. Целью их нападения являлся обоз, уже достигший ворот цитадели, но так и не сумевший сохранить свою целостность. Отчаянная попытка разграбить обоз закончилась для нападавших полным провалом, когда защитники крепости выкатили на боевые позиции пушки. Тот самый залп, что слышали Фёдор и Мажит на тропе, разогнал банду по окрестным рощам и скальным расщелинам. Там они отсиживались, собираясь с силами.
В это время защитники крепости отводили под защиту крепостных стен последние, полуразграбленные подводы. Если кто-то из осаждавших, осмелев, решался покинуть укрытие, его загоняли обратно в нору пушечным залпом. Враги отсиживались по ложкам, за валунами, за полуразрушенными строениями злосчастного аула. Постреливали вяло, экономя снаряды, больше надеясь на безумные вылазки, на рукопашные схватки, на острую сталь клинков. Фёдор встревожился, приметив среди нападавших высокую фигуру с огромным луком, в бурке из волчьего меха и в островерхой шапке.
«Неужто, Али здесь? Нет! Не может быть Гасан-ага предателем», — мелькнула мысль и пропала. Нападающие оживились, собрали разбежавшихся было коней, приготовились к новой атаке.
— Гляди, Мажит, часть из них побежала зачем-то в рощу. Не может же статься такого, чтобы всем им разом потребовалось по нужде отлучиться?
— Чего не бывает со страху, — лукаво заметил Мажит.
— Нет, нет, грамотей. Тут не шуточное дело. Смотри-тка, тащат чего-то!
— Смотри-ка, Педар-ага! — вторил другу Мажит. — Для чего они бревно-то к воротам тащат?
— Пробивать будут... Вот это да!
Две дюжины джигитов, кто в бараньей шапке и кольчуге поверх бешмета, кто в шлеме и латном доспехе, выбежали из ближайшей к воротам рощи, волоча на цепях толстое бревно. Им удалось без потерь миновать полосу пушечного огня и подобраться к самым воротам.
Почти до самого рассвета Фёдор из своего укрытия с изумлением наблюдал тщетные попытки захватчиков проломить ворота крепости. Уснуть не давал неумолчный грохот окованного железом бревна о воротины. Бригады штурмовиков сменяли одна другую, демонстрируя образцовую боевую выучку. Защитники крепости поначалу смеялись, сыпали на головы осаждавших площадную брань и ружейный свинец. Но осаждавшие не унимались. Листы бронзы с похоронным звоном, осыпались на дорогу. Древние доски крепостных ворот крошились под ударами тарана.
— Что это, Мажит? — смеялся Фёдор. — Уж не слабоумные ли они?
— Это лезгинцы, Педар-ага. Кровавое племя. Кровавое, жадное и глупое.
— Какие ж сокровища скрывает Дарьял, чтоб они так уж расстарались, а? Неужто и вправду таким манером можно сломать ворота, а?
— Поживём — увидим. — Мажит зевнул. — Спать охота, Педар-ага. Что б мы ни сделали — крепость нам уже не спасти.
И аккинский грамотей заснул беспечным сном честного человека.
Совесть защитников крепости тоже, по-видимому, была чиста, потому что большая часть из них тоже отправилась почивать. В свете костров на бастионах и крепостных стенах были ясно видны силуэты часовых, слышен треск сучьев в кострах, редкие выстрелы. Защитники крепости палили наугад, не прицеливаясь. Штурмующие время от времени бросали своё орудие, падали на землю рядом с ним, пережидая ружейный огонь. Потом, по одному, снова поднимались на ноги и принимались за свою нехитрую работу.
— Уж не полоумный ли командир Дарьяльского гарнизона? — бормотал Фёдор себе под нос. — Почему просто не перестреляет их всех? Неужто ружейных зарядов ему жаль? Не перепились ли они там, в крепости?