— Да, ваше величество! Султанский посол в разговоре со мной говорил о желательности союза между Османской империей и Швецией! — согласно наклонил голову граф Пипер.
У короля заблестели глаза:
— И не только султан обратится против России. С запада вдет на Киев коронное войско нового короля Речи Посполитой Станислава Лещинского, а с ним наш корпус генерала Крассау, в самой Москве растет боярское недовольство. Словом, господа, от всех этих ударов Россия рухнет, как колосс на глиняных ногах! — Возбужденный король позволил себе улыбнуться от этой радостной перспективы и приказал, как обрубил: — Идем на Украину, господа! Гилленкрок, пишите: завтра поворачиваем на юг, а впереди армии пойдет авангард во главе… — он обвел взглядом своих генералов: Круз слишком стар, Мардефельд строптив, Шпарр много пишет, Роос еще не пришел в себя после злосчастной неудачи у Доброго, — пойдет генерал-майор Лагенкрона!
Послушный молодой генерал вскочил, бодро звякнул шпорами, спросил одно:
— Когда выступать?
— Сегодня же ночью! — приказал король. И, обратясь к Гилленкроку, добавил: — А Левенгаупту пошлите мое распоряжение — следовать за нами в Северскую Украину.
— Но мы не знаем, где Левенгаупт, ваше величество — в Чарусах или в Могилеве? — заикнулся было начальник штаба. Но король смел и это последнее возражение:
— А. вы пошлите ему сразу два приказа — и в Чаусы, и в Могилев.
Вечером же Гилленкрок составил для Левенгаупта два приказа, один из которых начинался: «Если вы в Могилеве», другой — «Если вы уже в Чаусах».
Между тем Левенгаупт не был ни в Могилеве, ни в Чаусах, а все еще стоял в Гори. Однако, не дожидаясь ответа от Левенгаупта, шведская армия 15 сентября 1708 года снялась с лагеря и неожиданно повернула на юг, в Северную Украину. Левенгаупт был брошен королем на милость случая и улыбку воинской фортуны.
Летучий корволант
Только 15 сентября 1708 года в русскую штаб-квартиру пришли первые известия, что шведы отступили от Татарска, но куда они двинутся дальше, было еще неясно. Осторожный Шереметев полагал, что Карл XII отступит к Могилеву за Днепр, дабы соединиться с Левенгауптом и его огромным обозом. Ставя себя на место шведа, Борис Петрович поступил бы именно так. Правда, шведский король так часто действовал вопреки обыкновению, что и Шереметев не был уверен в своем суждении.
Еще более сомневался в отступлении шведа за Днепр сам царь. Разными, порой даже странными путями до Петра I доходили слухи, что его соперник может пойти на Украину. О том сообщал, к примеру, из далекой Гааги русский посол в Голландии Андрей Артамонович Матвеев, имевший своих людей в шведском посольстве.
«Из секрета здешнего шведского министра, — писал он В последнем донесении, — сообщено мне от друзей, что швед, усмотрев осторожность царских войск и невозможность пройти к Смоленску, а также по причине недостатка в провианте и кормах, принял намерение идти на Украину: во-первых, потому, что эта страна многолюдная и никаких регулярных фортеций с сильными гарнизонами не имеет; во-вторых, швед надеется в вольном казацком народе собрать много людей, которые проводят его прямыми и безопасными дорогами прямо к Москве; в-третьих, поблизости может иметь удобную пересылку с ханом крымским для призыва его в союз и с поляками, которые держат сторону Лещинского; в-четвертых, наконец, будет иметь возможность посылать казаков к Москве для возмущения народного».
Письмо Матвеева прямо жгло руки Петру, тем более что шведское намерение вскоре стало явью — швед повернул на юг.
17 сентября от драгунских разъездов пришли первые вести о том, что Карл XII со своей армией поспешает к реке Сожу меж Кричевом и Черинковом. К вечеру известие подтвердилось, и 18 сентября Петр собрал военный совет.
На совете мнения разделились. Шереметев полагал, что следует всей армией поспешать за Карлом XII в Почеп, дабы перекрыть Калужскую дорогу, ведущую с Северной Украины к Брянску, Калуге и далее на Москву. В этом мнении фельдмаршала поддержали все пехотные генералы.
Но у самого Петра I вызрело другое решение. Царя давно тревожил корпус генерала Левенгаупта. Еще 15 июля из Горок Петр сообщал генерал-адмиралу Апраксину в Петербург: «Получили мы ведомость из Дерпта через переметчика, будто Левенгаупт получил от своего короля приказ идти в служение к нему в Польшу, и ежели то правда, то Боуру вели поспешать к нам, а наипаче с конницею».