Уход корпуса Левенгаупта из-под Риги оказался правдой, и теперь, по всем донесениям казаков и драгун, этот шведский генерал маршировал к Днепру. Правда, отыскать его главные силы не могли не только гонцы Карла XII, но и петровские разъезды. Но в любом случае при переходе в Северную Украину Левенгаупт нависал бы над тылом русской армии. И потому на совете Петр сказал твердо:
— Коварного Левенгаупта надобно найти и разбить! Для того потребно создать сильный летучий отряд-корволант! — Сие голландское словечко, означавшее и подвижный отряд, и эскадру пиратов, Петр повторил дважды.
— Государь, позволь мне стать главой того отряда! — вскинулся вдруг Шереметев.
Петр хитро прищурился: по всему видно, что Борис Петрович хочет отомстить своему обидчику за бывшую конфузию при Мур-мызе. Хитрый царский прищур заметил и Меншиков и громко расхохотался:
— А вдруг он тебя опять отшлепает, господин фельдмаршал! Позволь ужо, мин херц, мне, как командиру кавалерии, сей корволант вести — отряд-то будет конный!
Но Петр на веселость Александра Даниловича только глаза скосил. Ответил холодно:
— Корволант поведу я сам, а ты мне, конный начальник, будешь помощником. Отбери для поиска десять драгунских полков, а ты, князь Михайло, седлай гвардию. — И, оборотясь к Голицыну, добавил: — Преображенцы и семеновцы пойдут в поход конными, как ездовая пехота!
— Позволь, государь, а не мало ли того войска будет? Никто ведь не ведает, сколько солдат в корпусе Левенгаупта… — поднял свой голос обиженный Шереметев.
Петр повернулся к фельдмаршалу, сказал уважительно:
— А тебе, Борис Петрович, я доверяю всю армию. Следуй курсом в параллель Каролусу, не дай шведу оседлать Калужскую дорогу! В подчинении у тебя будут и драгунские дивизии Гольца, Инфланда и Рена. А что корволант мой мал, так ведь и у Левенгаупта под Ригой было всего восемь тысяч солдат! Не думаю, чтобы он где по дороге еще сикурс получил. Двенадцать тысяч супротив восьми! Хватит, чтобы и шведа разгромить, и обоз у него взять!
На том царский совет и завершился.
Петр не знал, что Адам Людвиг Левенгаупт за свою долгую трехнедельную стоянку в Долгинове дождался-таки подхода гренадер из Померании и дворянского полка Рамсдорфа из Лифляндии, после чего его восьмитысячный корпус увеличился сразу вдвое. Левенгаупт даже шутливо величал свой корпус не корпусом, а курляндской армией. В любом случае его солдаты имели все, чего не хватало в армии короля: хлеб, мясо, вино!
Добротные немецкие фуры доверху были гружены мукой и снедью, награбленными у курляндских, литовских и белорусских мужиков, уставлены бочонками с балтийской сельдью, доставленными с Моодзундских островов, копченой рыбой из Ревеля, немецкими окороками и ветчиной, бутылями крепчайшей гданьской водки и бочонками доброго рейнского и венгерского вина. В отдельном пороховом обозе везли порох, селитру, свинцовую картечь и чугунные ядра с военных заводов Швеции. Другой обоз был завален теплыми плащами из английской шерсти, сапогами из испанской кожи и, пошитыми в Париже для господ офицеров кожаными перчатками с раструбами и нарядными шелковыми камзолами. Казалось, вся Европа снаряжала шведское воинство в этот поход, и без малого восемь тысяч немецких фур тянули крепкие лошади-тяжеловозы.
Хотя стоял еще конец сентября, но осень в 1708 году была ранняя, с деревьев быстро отлетела листва, и размытая дождями дорога была густо выстлана медно-красными и желтыми листьями.
Но октябрьский холод не смущал привыкших к морозам шведов, и генерал-аншеф Левенгаупт, закутываясь поплотнее в рейтарский, подбитый мехом плащ, с удовольствием вглядывался в разрумяненные лица своих здоровяков-гренадеров, коим не страшны ни слякоть, ни морозы.
«Они славно бились под Мур-мызой супротив Шереметева, будут так же биться и против самого царя! — весело думал Левенгаупт, отмечая знакомых гренадер-великанов. — Впрочем, царю еще надобно разыскать меня!» Провиантские отряды разбросаны от Полоцка до Могилева, поди разберись, где идут главные силы! Адам Людвиг Левенгаупт превосходно знал по своему боевому опыту (а воевал он не только в шведской армии, но когда-то и в баварских войсках против турок, и в голландских — против французов), как трудно организовать разведку, когда силы неприятеля разбросаны. Чтобы еще боле замести свои следы, генерал-аншеф не пожалел и королевской казны: нанял шпигуна, бойкого маркитанта Янкеля, который должен был явиться к царю и его золоченому павлину, князю Меншикову, пустить им пыль в глаза и убедить, что он, Левенгаупт, еще не переправился через Днепр. Тогда русские в поиске сами перейдут берег Днепра, а он, Левенгаупт, ниже по течению под Шкловом спокойно форсирует великую реку. Янкель ушел в русский лагерь, и скоро дошла весть, что царские драгуны под Оршей налаживают мост.