Теперь и простым глазом было видно, как зеленые мундиры охотников заполонили брешь в стене и хлынули в крепость.
— Мин херц, прикажи и мне идти на подмогу! Мои солдатики лестницы довязали — сразу на стены взойдут! — попросился у царя Меншиков.
Петр согласно махнул рукой, и скоро пятьдесят челнов Александра Даниловича помчались через реку. Расчет оказался верным: Шлиппенбах почти весь гарнизон стянул к пролому, и пятьсот солдат Меншикова легко взошли на слабо охраняемые стены и открыли частый огонь по внутреннему двору крепости.
И вот после этого жалобно запели шведские горны, моля о пощаде: Шлиппенбах сдался после тринадцатичасового штурма крепости.
Возмущенный большими потерями среди охотников (полторы тысячи убитых и раненых), принимавший капитуляцию Шереметев потребовал, чтобы крепость была сдана ему в тот же день до наступления ночи, «без всякой отсрочки, оговорок или перемены мест!».
Борис Петрович так спешил еще и потому, что знал, что Нотебургу на выручку поспешает семитысячный корпус генерала Кронгиорта. На другой же день после штурма, 12 октября фельдмаршал перешел с частью войск через Неву и двинулся навстречу шведам.
Русские драгуны потеснили передовые разъезды шведских рейтар, но большой битвы не вышло. Кронгиорт, узнавший о капитуляции Нотебурга, не стал принимать бой и отошел к Выборгу. Так виктория на Неве была закреплена и на Карельском перешейке.
Остатки шведского гарнизона посадили на восемь стругов я отправили вниз по Неве. А 146 тяжелых шведских орудий достались русским.
Так России вернули новгородский Орешек, запиравший на ключ вход в Неву. Петр решил переименовать Нотебург в Ключ-город (Шлиссельбург).
Правда, что зело жесток сей орех был, однако, слава богу, счастливо разгрызен.
«Артиллерия чудесно дело свое исправила! — обрадованно сообщал Петр в Москву начальнику Пушечного приказа дьяку Виниусу. — Но пушки лишь пробили пролом в стенах, а брала-то крепость пехота: солдаты-охотники, две трети коих были убиты или ранены».
В честь сего подвига все участники штурма получили наградные медали, впервые отлитые в Северной войне. Михайлу Голицына, раненного, с лицом, черным от пороха, Петр на берегу обнял и простил дерзкое слово. После того на другой день произвел в полковники второго гвардейского полка — Семеновского.
Еще больше наград посыпалось на царского фаворита Александра Даниловича Меншикова, который был назначен комендантом «плененной шведской крепости Шлиссельбурга».
А с завоеванием на другой год Ижорской земли Меншиков стал генерал-губернатором всей Ингермландии. Впрочем, Ингрию надобно было еще отвоевать у шведа до конца — устье Невы пока замыкала шведская фортеция Ниеншанц, а с юга ее подпирали две старые новгородские крепости — Ям и Копорье, захваченные шведами еще при знаменитом короле-воине Густаве Адольфе, который в начале семнадцатого столетия, казалось, навечно преградил России путь к Балтике. Весной предстоял новый поход.
Ниеншанц и Санкт-Петербург
Ниеншанц был не первым укреплением, воздвигнутым шведами на протяжении их вековой агрессии на Неве. Еще в 1300 году, рассказывает новгородский летописец, «придоша из-за моря свей, приведоша мастеры… поставиша город под Невою на устье Охты-реки и утвердиша твердостью несказанною… нарекоша его Венец земли» (Ландскрона). Однако новгородцы не дали тогда шведам утвердиться и на следующий год взяли и разрушили крепость.
В Новгородской республике прекрасно понимали всю неясность обладания устьем Невы для их балтийской торговли — отсюда и та быстрота, с которой были собраны новгородские рати, и решительный характер их действий: Ландскрону взяли не долгой осадой, а приступом. Бились за свое, родное: ведь на острове Котлине новгородцы давно уже держали морскую стражу и новгородские лоцманы водили «немецких гостей» через невские пороги к Орешку — тут шла ось всей балтийской торговли Господина Великого Новгорода.
Это было не первое столкновение новгородцев со шведами в борьбе за Неву. Первую победу в этих местах над шведами новгородцы одержали еще в славной битве 15 июля 1240 года под предводительством Александра Ярославовича, получившего за сей бой славное имя — Невский.
Надобно сказать, что боевой дух Александра Невского освящал и знамена войск Петра I, и царь неоднократно взывал к этому специально для воодушевления своих солдат. За великим примером Петр I обращался именно к победоносному Александру Невскому, а не к Ивану Грозному, проигравшему Ливонскую войну, и не случайно в Санкт-Петербурге, основанном Петром I, была заложена Затем царем Александро-Невская лавра, куда и перенесении были мощи святого князя, а вторым из российских орденов, учрежденных Петром I, стал тоже орден Александра Невского.