— Да я ведь, Александр Данилыч, еще ту первую Нарву помню, я-то там был! — смела ответил Голицын.
Меншиков побледнел, но смолчал: во время Нарвской баталии он ведь на царской печке в Новгороде полеживал.
— Да ты, я слышал, и полковую лекарню завел, и травы лекарственные закупаешь! — прогудел за спиной царский басок. — Добре, полковник, добре!..
Поход под Нарву прошел в 1704 году счастливо. Осада была недолгой, и 9 августа 1704 года грозная фортеция была взята приступом. Как радостно сообщал в Москву Петр: «Где перед четырьми леты Господь оскорбил, тут ныне веселыми победителями учинил, ибо сию преславную крепость через лестницы шпагою в три четверти часа получили».
Но то ли сам царь, то ли новый командующий армией под Нарвой наемный австрийский фельдмаршал Огильви с подсказки Меншикова, боящегося своего соперника по воинской славе, князя Михайлу из списка охотников, шедших на штурм Нарвы, вычеркнул.
А в 1705 году Семеновский полк по приказу Петра вступил в Великое княжество Литовское и герцогство Курляндию на помощь союзнику царя королю Августу II, бегавшему по всей Речи Посполитой от шведов, яко заяц от стаи волков.
Мур-мыза и Митава
После успешного штурма Нарвы Огильви предъявил претензии стать первым фельдмаршалом всей русской армии. Зимой 1704/05 года именно Огильви верховодил в Москве и оттуда слал команды по всем войскам, в то время как Шереметев скромно отсиживался во Пскове, где распоряжался токмо своим корпусом.
Сначала и Петр I и Меншиков были довольны наемным фельдмаршалом, который стал «подтягивать» армию до привычного ему имперского регулярства. Меншиков еще из-под Нарвы доносил Петру, что Огильви «к настоящему делу прилагает изрядные способы, зане зело во всем искусен и бодро опасен есть».
Новый фельдмаршал уточнил списочный состав пехотных и драгунских полков, организовал в дивизиях военно-полевые суды, отрегулировал тыловую службу.
Но главного, чего требовалось от настоящего полководца — знаменитых побед, В послужном списке Огильви (или Огильвия, как его называли русские) просто не значилось. Этот шотландец на австрийской имперской службе во многих кампаниях против турок чаще отступал, чем наступал! Со знаменитым воином Евгением Савойским, одним ударом поразившим турок в битве на Зените, Огильви сравниться никак не мог. Это был посредственный, тугодумный генерал, которых на имперской службе в Вене было хоть пруд пруди. Потому его так легко и отпустили в Россию. И Петр I это понимал, конечно. Правда, было у Огильви одно явное достоинство — еще командуя на имперской службе чешскими полками, фельдмаршал усвоил понемногу славянскую речь» и в разговорах мог обойтись и без толмача. Но для победы над Карлом XII этого скромного достоинства явно не хватало.
А за плечами другого фельдмаршала, Бориса Петровича Шереметева, были уже виктории и над турками, и над шведами в поле: под Эрестфером и Гуммельсгофом и многие взятые крепости, в том числе Дерпт.
И посему блеск цесарца не застил Петру I глаза, он не назначил Огильви первым фельдмаршалом, а принял соломоново решение: Огильви поручил командовать пехотой, а Шереметеву — конницей. Подобное деление часто проводилось в те времена в европейских армиях, но Борис Петрович, исходя из опыта своих лифляндских баталий, не без опаски сразу заметил царю, что в бою пехота всегда подпирает конницу и без нее викторий не будет. Царь сие возражение Шереметева принял, однако, лишь за его личную обиду в том, что Огильви получил в команду больше войск, чем он, Шереметев. Посему Петр коротенько написал во Псков Борису Петровичу, что разделение войск «произведено не для оскорбления ему, фельдмаршалу, а ради лучшего управления». Одновременно он предписал Меншикову, дабы тот следил, «чтоб; меж главных начальных ладно было».
Впрочем, никаких столкновений между фельдмаршалами не случилось по той простой причине, что вскоре их разделяли почти двести верст. Огильви получил задачу предупредить переход шведского короля через Неман и стал с армией в Гродно, а Шереметев по приказу царя должен был выступить в легкий поход, без поклажи и тяжелой артиллерии и отрезать корпус генерала Левенгаупта, стоящий в Курляндии, от Риги.
В июле 1705 года Борис Петрович налегке и вступил в Курляндию.
Сие ленное герцогство в составе Речи Посполитой (остаток Ливонского ордена) к этому времени было оккупировано шведами, державшими сильные гарнизоны в столице Курляндии Митаве и крепости Бауске. Гарнизоны подкреплял восьмитысячный корпус генерала Левенгаупта, подошедший из Риги.