Кроме Рульяка, здесь был матрос с потопленной канонерки и подросток из отряда «Дети отца Дюшена».
Они подпустили версальцев поближе и ударили из митральезы. Забавно было смотреть, как «красные штаны» с перепугу завертелись на месте и в рассыпную бросились назад.
Через несколько минут версальцы тяжело ранили подростка. Лежа за митральезой, Артур, Рульяк и матрос следили, как версальцы снова начали готовиться к атаке. Подождав, пока они двинутся вперед, матрос нажал спусковой рычаг. Внезапно ровный стук митральезы сбился, она стала захлебываться, и совсем замолчала. Напрасно они дергали за рычаг. Матрос привстал на корточки и, сопя, затеребил створку, — она не поддавалась. Артур стоял на коленях — сбоку, обеими руками поддерживая горячий станок. Рульяк вертелся, переводя взгляд с версальцев на молчавшую митральезу и, как заведенный, твердил:
— Скорее, ну, скорее же кончайте!
Матрос поднял голову, поглядел в ожидающие глаза Артура Демэ и, словно сейчас услыхав Рульяка, свирепо заорал:
— Заткнись ты, нуда!
— Спокойней, спокойней, мальчики, — повторял Артур, хотя ему самому хотелось ругаться и кричать от злобы. Матрос шумно передохнул и, ухватив створку своими цепкими прокуренными пальцами, попытался аккуратно поднять железную планку. Кончики его широких зубов глубоко впились в губу. Створка не двинулась. Версальцы стреляли из-за укрытий. Офицер поднял руку, и солдаты стали перебегать. Они бежали осторожно, скапливаясь в подъездах, за выступами домов, подбираясь все ближе. Луи схватил ружье, но тотчас отбросил его в сторону, — одинокий выстрел с баррикады лишь придал бы смелости версальцам. Губы его дрожали. Матрос заколотил кулаками по магазину, дико ругаясь. Бронзовый ствол митральезы тоскливо зазвенел.
— Крепче ее, лентяйку! — приглушенно засмеялся кто-то позади. И, отстранив матроса, Домбровский опустился на колени перед митральезой. Матрос побагровел. Артур, запинаясь, стал оправдываться, но Ярослав уже забыл о них. По форме кожуха он узнал систему Монтиньи-Раффи. Он потребовал воды охладить митральезу, — воды не было. Рульяк, схватив ведро, побежал в соседний дом. Ярослав открутил рукоять, засучил обшлага мундира и, не дожидаясь Рульяка, просунул руку между спусковой доской и оборкой. Наверное, что-нибудь упало в коробку и мешало втиснуть створку. Обычно это бывали гильзы, они выпадали при неумелом обращении со створкой. Он медленно провел подушечками пальцев по дну коробки. Наконец в углу, как он и ожидал, нащупал измятые гильзы. Он попробовал их выкатить на середину, но кончики ногтей только скользнули по поверхности. Тогда, налегая всем телом на руку, втискивая ее все глубже, он ухватил самую заднюю гильзу. В эту минуту его сильно потянули за плечо, и гильзы, уже вытащенные на середину, выскочили из его пальцев и тихонько покатились обратно. Ярослав поднял голову, увидел рядом глаза Артура, круглые, прыгающие от ужаса.
— Бросайте! Надо бежать, или мы попадемся живьем!
Домбровский успокаивающе кивнул головой и снова стал терпеливо выкатывать гильзы, но Артур продолжал дергать его за плечо, мешая работать.
— Трус, — сказал Домбровский громко, не оборачиваясь, — убирайся вон!
Артур отшатнулся, словно его ударили по лицу.
— Заряжать створки! — приказал Ярослав матросу.
— Есть заряжать створки! — весело отчеканил матрос.
Стремительные действия Домбровского сливались в одно движение, быстрое и в то же время мучительно-тягучее. Казалось, что все кругом, кроме него, остановилось, казалось, что версальские солдаты медленно поднимали ноги, почти не двигаясь с места.
Между двумя ударами сердца рождалась, гибла и снова рождалась надежда. Он приподнялся и, не вынимая руки из коробки, стал поудобнее поворачиваться, и пули тотчас зло засвистели вокруг него. Тогда Артур поднялся и заслонил собой Домбровского.
Теперь Ярослав сразу мог ухватить гильзы за ребра, он потянул их к себе, ломая ногти, но не выпуская. Когда он вытащил их наружу, ему с трудом удалось разжать скрюченные пальцы. Матрос присвистнул, увидев его руку. Вся кожа была обожжена, исцарапана, там, где не было следов ружейного масла и сажи, темнели коричневые кружки от раскаленных ударников. Он легко дернул створку, она упала к его ногам. В эту минуту вернулся Рульяк с водой. Домбровский осторожно, чтобы не полопались пружины, остудил затвор и взял из рук матроса заряженную створку.
Четкая трель выстрелов митральезы прокатилась далеко по улицам. Двое солдат упали. Один из них с криком пополз назад, другой, завывая, катался по мостовой. И эти крики сильней, чем выстрелы, подействовали на остальных. Версальцы попятились, прячась за выступы домов.