Только принялись за обед — тревога. Пилоты бегом к машинам — и в небо. А на горизонте черной стаей — японские самолеты. Около сотни машин врага с яростью бросились в атаку.
Первые дымы горящих самолетов прочертили небо. На глазах у командира полка японский ас ловко сманеврировал, зашел нашему истребителю в хвост и поджег его.
Другой самурай коршуном бросился на истребитель Кравченко, но тот ушел из-под огня и сам погнался за японцем. Поединок длился почти двадцать минут. Наконец языки огня скользнули по мотору вражеской машины. Летчик выбросился на парашюте и был взят в плен.
В этом бою отличился Виктор Рахов. Он получил задание атаковать ведущего японской армады, отколоть его от своих и уничтожить или попытаться посадить на наш аэродром.
Рахов выполнил задание. Около получаса шла смертельная схватка двух мастеров воздушного боя. Японец был сбит и выбросился на парашюте. Его взяли в плен и доставили в штаб ВВС. Это был майор Такео.
Через несколько дней, выбрав свободное время, Кравченко и Рахов решили поговорить с пленным майором. В юрту вошли с переводчиком. Такео, увидев Рахова, не поверил, что его сбил «старший лейтенант Виктор Рахов, 25 лет», как сообщил ему переводчик.
Такео возмутился: с ним зло шутят. С лучшим асом Японии. Его сбил этот мальчишка?
Виктор Рахов показал себя на Халхин-Голе отличным воздушным бойцом. Первую победу он одержал 12 июня. Тогда Кравченко, как наставник, похвалил его:
— Чисто сработал, Витя, словно орех разгрыз.
В небе Монголии Рахов лично сбил 8 японских истребителей.
После боя Кравченко прилетел в эскадрилью лейтенанта Трубаченко и приказал перебазироваться ближе к линии фронта. Эта истребительная эскадрилья была единственной, оснащенной пушками, поэтому она становилась одновременно и штурмовой. Техники немедленно приступили к работе по перебазированию.
В этот день летчики сделали уже семь боевых вылетов. Два раза штурмовали аэродромы врага и пять раз летали на Баин-Цаган громить наземные войска и переправу. Все страшно устали.
Майор Кравченко, увидев изрешеченный японскими пулями истребитель, приказал собрать возле машины всех летчиков.
Его усталое лицо было недовольно, прищуренные глаза строго поблескивали.
Лейтенант Трубаченко доложил о полном сборе. Тут Кравченко улыбнулся:
— Что приуныли!? Уж не сбили ли у вас кого?
— Нет, — отозвалось несколько голосов.
— Ну, так выше голову! Я прилетел к вам с хорошей вестью. Прошу всех сесть поближе.
И продолжал:
— Наступление японцев по всему фронту остановлено. Переправившиеся через Халхин-Гол самураи под натиском наших танкистов вынуждены перейти к обороне на горе Баин-Цаган. Ваша эскадрилья смелыми штурмовками оказала большую помощь наземным войскам, и они вас от всего сердца благодарят.
Над горой Баин-Цаган в течение всего дня сменялись в воздухе эскадрильи. Вот в этих-то штурмовках и участвовали летчики Трубаченко после налета на японский аэродром утром.
Кравченко показал на самолет, возле которого собрались летчики, и голос его посуровел:
— Теперь полюбуйтесь! 62 пробоины! И этим некоторые еще гордятся. Считают дырки доказательством своей храбрости. Срам это, а не геройство! Вы взгляните на входные и выходные отверстия, пробитые пулями. О чем они говорят? Вот здесь японец дал две длинные очереди и обе почти строго сзади. Значит летчик зазевался и проглядел противника. А по глупости, по своей невнимательности погибнуть — честь невелика…
Допустим, вы много летаете, устаете, это притупляет бдительность. Но ведь хозяин этой машины сделал сегодня только три вылета, я специально поинтересовался. И вообще заметьте: анализ потерь говорит, что в большинстве случаев летчиков-истребителей подбивают на зевках. Молитесь Поликарпову, что он сделал такой аэроплан, который фактически-то, если умело воевать, японские пули не берут!
Вот смотрите: две пули ударили прямо в наголовник бронеспинки, а ей хоть бы что! Даже не треснула. Плоскости фюзеляжа как решето, а стоит заклеить все эти дырки, машина снова готова в бой. Преимущество наше в том, что наши самолеты по скорости превосходят японские, а по живучести они во много раз лучше. Если бы столько пуль досталось И-97, так от него бы мокрое место осталось!
Раздались одобрительные возгласы. Кравченко продолжал:
— Некоторые летчики не очень ясно представляют себе, в чем состоят особенности воздушного боя против маневренных японских истребителей на малых высотах, вблизи земли.