– Хранительница покоя мертвых, – негромко продолжил антиквар.
Гусар вздрогнул:
– Так вы знаете?!
– Такие вещи обычно заказывают масоны, – развел руками Антон Иванович. – Вольные каменщики, знаете ли. В Москве есть их ложа. Так вот, некоторые масоны очень любят весь этот древнеегипетский антураж. И о браслетике этом я слышал, и о том, кто его заказал у одного ювелира. Вы точно хотите это знать?
– Ну, конечно! – Денис Васильевич не очень понимал, к чему все эти предисловья.
Однако же быстро понял. Как только Бардин, взяв со стола листок, окунул в чернильницу перо и вывел: «Великий князь Константин Павлович».
– Великий князь? – ахнул Денис. – Цесаревич?!
– Тсс! – Антиквар явно испугался и замахал руками. – Не так громко, сударь! Не так громко.
Великий князь Константин, младший брат императора и наследник русского престола. Боевой офицер, участвовал в походах Суворова, да и в войне с французами проявил себя очень даже достойно. И вместе с тем – сумасброд и, поговаривали, извращенец. Но это, конечно, сплетни. В бытность свою в Петербурге, в лейб-гвардии, Денис Васильевич наслушался их немало. Однако сплетни сплетнями, но…
Когда пришло время жениться, великий князь выбрал одну из трех дочерей герцога Саксен-Кобург-Заальфельдского, девчонку пятнадцати лет, в крещении – Анну Федоровну. Молодые получили в подарок Мраморный дворец, но их жизнь не заладилась. Молодая женщина любила балы и поэзию, муж же, словно истинный древний сатрап или деспот, предпочитал держать ее в строгости, доходящей до издевательств и откровенной грубости, в любой ситуации требуя от жены беспрекословного подчинения. И кто же такое выдержит? Тем более европейская-то принцесса? Вот она и сбежала под каким-то надуманным предлогом, не прожив с молодым мужем и пяти лет! Константин же, махнув на все рукой, как говорят, предался самому разнузданному разврату и пьянству. Дело дошло и до свального греха – и все плохо закончилось. Силой увезенная на потеху девчонка потом наложила на себя руки… Как-то так… Слухи, конечно. Но уж больно упорные.
Так что же… Выходило, что цесаревич, явившись в Москву, подальше от глаз императора, вновь предался разврату? Тащил к себе девчонок, забавился, дарил браслетики, а потом, убоявшись огласки и позора, решил их убрать?! Или девки решили его шантажировать… Они ведь такие, девки-то, оторвы безголовые… Вот на свои головы и…
Могло так быть? Вполне, учитывая весьма одиозную репутацию великого князя. Тогда выходило, что, впутываясь в расследование, Денис играет с огнем! Если до Константина дойдет, что Давыдов до чего-то докопался, голова бравого гусара не будет стоить и ломаного гроша! Что же касаемо официального следствия, то его всегда можно притормозить, как уже, верно, и сделано.
Так что же? Отказаться? В конце концов, кто Давыдову эти убитые девчонки? Катеньку Изольдову он едва знал, а Ульянка-Кики вообще проститутка. Да ну их к черту, своя жизнь дороже!
Так-то оно так… И покойные девки действительно Денису никто. Не в них дело. В другом. Позволить кому-то быть зверем?! Выходить на охоту, убивать несчастных девчонок… Сначала использовать для удовлетворения похоти, вволю поиздеваться, а затем убить. Попользоваться – и убить, так вот и выходило. Мерзость, мерзость… И выходило, что в таком случае великий князь Константин Павлович Романов – зверь, которого необходимо остановить. Всенепременно! Иначе еще будет кровь.
Усевшись в коляску, Денис Васильевич натянул вожжи:
– Н-но!
Ехал – и думал. Ну и что же из того, что убийца – великий князь. Кстати, это еще доказать нужно: опросить ювелира, установить свидетелей… Работы много. И, похоже, делать ее будет нынче один только Давыдов. Генерал-майор. Или просто майор. Майор СК. Старший следователь.
– Что ж, – сворачивая в проулок, усмехнулся Дэн. – Гусар я или хрен собачий? Кто несчастным девчонкам поможет, кто новые убийства предотвратит? На полицию надежда слабая. По правде говоря, и вообще никакой нет. Так что – вперед, и труса не праздновать! Как бы выразился какой-нибудь циник, барабан тебе, Денис Васильевич, через плечо да попутного ветра в широкую спину.
Глава 3
Ювелир Яков Петрович Фельдман, на мастерскую которого указал г-н Бардин, принял Давыдова холодно и о клиентах отказался говорить наотрез! Согбенный желтолицый старик с узенькой редкой бородкой, Фельдман был из выкрестов и связи в высшем свете Москвы имел весьма и весьма значительные.
– О нет, нет! Извините великодушно, сударь, но кто именно заказывал описанные вами вещи… Бог весть! Я совершенно, совершенно не помню.
Предложив посетителю сесть, ювелир подошел к окну и побарабанил пальцами по подоконнику: