Услыхав донесшееся с реки лошадиное ржание, Танечка испуганно оглянулась.
– Вброд пошли, – прислушался гусар. – И нам бы надобно побыстрее. Эх, догонят! На открытой местности не уйдем.
– Так ты ж сказал – к лесу? – балетная хлопнула глазами. – Думаешь, не успеем?
– Вряд ли.
– Тогда можно там схорониться, в траве. – Танечка кивнула на луг, уже не такой густой, как летом, но все же хотя бы так. – Просто, если мы ляжем…
– Если ляжем – замерзнем, – хмуро предупредил Дэн и тут же поинтересовался, откуда у нищего балетмейстера такая дорогая вещица, золотой браслет?
– Сказал, ему передали… для меня. – Красотка загадочно улыбнулась и, поправив растрепавшиеся локоны, уточнила: – Так – в траву?
– В траву, – сухо кивнул гусар.
Похоже, и в самом деле беглецам больше ничего не оставалось: до леса не успели бы.
– Кто передал, толком неизвестно. – Выбирая место, где спрятаться, девчонка все же не забыла про браслетик. – Какая-то важная особа. Правда, Адам намекнул…
– Адам?
– Ну, Глушковский же! Сказал, что… Ах, даже вымолвить не могу! Хотя… говорят, это сам великий князь! Вот, здесь, похоже, подходяще… И трава мягкая. – Девушка наклонилась и, погладив траву, отдернула руку: – Ой! Холодно! И сыро…
– Да, сыро, – согласился Денис. – А великий князь… Очень может быть, очень… Но – не факт!
– Так что, прячемся?
– Прячемся… Хотя постой! Поздно уже… Нас, похоже, заметили.
Танечка, ахнув, оглянулась: по наезженной колее, лугом, переваливалась на ухабах коляска, запряженная парой вороных. Обычная такая двуколка, не сказать, чтоб очень изящная или богато украшенная. В таких ездили помещики средней руки или купцы третьей гильдии, усадив на козлы осанистого кучера. Здесь, правда, кучера не было, то есть вместо кучера лошадьми правил вальяжный господин в темно- синем сюртуке и небрежно накинутом на печи тяжелом плаще-крылатке. Голову его венчала дородная шляпа с широкими полями, лицо же вдруг показалось Давыдову знакомым… Чуть вытянутое, с небольшими усиками и бородкой…
– Господин Ураковский! – вдруг воскликнула Танечка и, обращаясь к Денису, пояснила, что сей господин в последнее время бывал на всех спектаклях, дарил цветы и частенько устраивал угощение для всех артисток.
– Точно, Ураковский. – Давыдов хлопнул себя по лбу. – Как бишь его… Не помню.
– И я не помню! – счастливо засмеялась беглянка. – Кажется, Станислав… Но! Мы ведь теперь спасемся? Уедем, да? Господин Ураковский! Эй! Эй! Скорее сюда!
Подкатив, коляска остановилась, и возница, удивленно взглянув на беглецов, приподнял шляпу:
– Рад приветствовать вас, мадемуазель! И вас, месье Давыдов! Вы как здесь? И что такие мокрые?
– За нами гонятся какие-то злодеи! – испуганно оглянувшись, выпалила Танечка. – Они… Они в нас стреляли. Вот!
– Злодеи? Бог мой! О чем вы?
– Все так, Станислав Петрович. – Денис наконец припомнил имя недавнего своего знакомца. – Гонятся. Как раз сейчас переправляются через реку. Вы при оружии?
– Ну… – Ураковский конфузливо потер нос. – Охотничье ружьишко имеется. Я его, знаете ли, всегда с собой вожу. Вдруг да по пути дичь какая. Да вы не стойте, не стойте! Садитесь же… Говорите, гонятся? Там сейчас дорожка получше будет, не догонят. Да и людно ближе к мосту… Забрались? Н-но!
Перевалив через ухабы, коляска выехала на более-менее ровную дорогу и покатила через луг к лесу.
– Там повертка, – обернувшись, пояснил Станислав Петрович. – Как раз к мосту.
– Ой, смотрите, смотрите! Злодеи! – посмотрев назад, вдруг выкрикнула Танечка. – Ой-ой!
Давыдов покусал ус:
– Где тут у вас ружьишко?
– Там вот, под тряпьем, – отозвался Ураковский. – Только оно не заряжено.
– Не беда, зарядим.
– Отстали! – между тем сообщила девчонка. – Нет, правда – отстали… Даже и не попытались за нами скакать.
Действительно, лиходеи – двое, как и предполагал Дэн – повернули коней и неспешно поехали вдоль реки, по кочкам.
– Видать, испугались. – Давыдов отложил ружье и усмехнулся. – Поехали более легкую добычу искать. Надо будет сообщить о них местному полицейскому начальству.
– Обязательно сообщим! – подогнал лошадей Станислав Петрович. – Я здесь, знаете ли, частенько бываю. По коммерческим делам. Но вообще-то места здесь спокойные.
– Ага, спокойные! Видели мы… Ели ноги унесли.
Танечка саркастически усмехнулась и крепко прижалась к Денису. Они проехали, наверное, версты две или чуть больше, а потом резко свернули к лесу. Вокруг поднялись высоченные вязы и липы, стало темно, словно бы в сумерках, хотя утро-то зачиналось ясное. Однако в сию чащобу солнечные лучики проникали весьма неохотно.