Ах, попал Денис Васильевич в водоворот, еще с Москвы увяз коготок, теперь вот здесь, в Петербурге… Коготок увяз – не пропасть бы всей птичке! И дернул же черт… Или все же не черт – судьба.
– А до того, господин генерал-майор, у нас к вам вот какое предложение… – Министр внутренних дел неожиданно глянул на гусара таким тигриным взглядом, Сталин бы обзавидовался!
– Сперва скажу то, что скоро будут знать все. Наш посол сообщил из Парижа… Узурпатор, Наполеон Бонапарт, бежал с острова Эльба!
– Как бежал?! – Дэн вовсе не сыграл удивление: про Наполеона, про побег его, про будущие «Сто дней» он просто забыл за всеми своими суматошными делами. Просто забыл…
– Вы понимаете, что это означает, господин генерал-майор?
– Что означает, понятно. Войну! – Давыдов пригладил усы и спокойно посмотрел в тигриные глаза министра.
– Эй, эй, не так скоро! – запротестовал Вязмитинов. – Узурпатор едва только высадился… Король Людовик отправил против него войска!
Денис невесело улыбнулся:
– Позволите высказать свое мнение, господа?
– Да, да, пожалуйте!
Министры переглянулись.
– Я полагаю, посланные королем войска уже перешли на строну Бонапарта и приветствуют его как своего законного императора!
– Вот как?! – вскинув густые «брежневские» брови, Сергей Кузьмич неодобрительно закряхтел. – Это почему же, позвольте спросить?
– Наполеон – слава Франции, монархия же – ее горе, – по-солдатски, с плеча рубанул Денис.
– Да вы, братец, рэволюционэр! – Козодавлев желчно расхохотался… и покивал. – Да, генерал-майор! Именно так и случится… если уже не случилось. Слишком много во Франции еще связано с Наполеоном… и слишком многие. Так вот, Денис Васильевич, вы ведь, конечно, попросите сейчас же аннулировать свой отпуск, дабы отправиться в действующую армию.
– Да! – взволнованно подтвердил Денис. – Там, в Пруссии, мои друзья, удальцы-ахтырцы! Да мы с ними этого чертова Бонапарта…
– Не забывайте, Российская империя не планирует новый военный поход. Все войска в Пруссии подчиняются союзному командованию, – напомнил министр внутренних дел, – фельдмаршалу Гебхарду Блюхеру. Впрочем, он вас, сколь мне ведомо, жалует.
Высший полицейский чин – Вязмитинов, – почмокав губами, тоже выказал свою осведомленность:
– Помнится, именно под командованием герра Блюхера и произошла та мясорубка при Ла-Ротьере, за которую наш друг Денис Васильевич получил генеральский чин. Так ведь, Денис?
– Да, так, – коротко кивнул Давыдов. И впрямь мясорубка тогда вышла знатная… Мог бы и не выжить!
– Фельдмаршал лично написал на вас представление, – усмехнулся Осип Петрович. – Право же, жалует вас пруссак, жалует!
Давыдов лишь хмыкнул:
– Да как же ему не жаловать-то? Гебхард Леберехтович и сам из прусских «черных» гусар! Рывок, быстрота, натиск! Как же ему гусаров не жаловать?
– Ну и тем лучше, – потер руки всесильный министр. – Споетесь с ним, думаю, и дальше. Только вот путь ваш в Пруссию через Польшу лежит, через Варшаву… И мы с Сергеем Кузьмичом очень бы хотели, чтобы вы, Денис Васильевич, довели бы до конца то самое дело, что тянется еще с давних времен. Понимаю, вы едва не погибли…
– Опять великий князь! – Гусар едва не выругался матом. – Ну да, уж от него не отстанут. Надо всех вычислить да к ногтю… Однако что же, кроме меня – некому?
– В том-то и дело, что некому, брат Денис, – взволнованно подтвердил Вязмитинов. – Ты уж у нас человек проверенный, опытный, умный… Ну помоги, Денис Васильевич, слезно тебя прошу! Вот и Осип Петрович тоже…
– Да что там мы?! Вся Россия просит! – Козодавлев вздохнул. – Великий князь Константин Павлович – цесаревич, наследник престола… А ну-ка кто его на шантаж возьмет? Так что уж, Денис Васильевич, не обессудьте… Уж до того, как союзники наши армии супротив супостат соберут, у вас время имеется. Месяц, другой… Может, кого из вражин и отыщете… За ушко да, как говорится, на солнышко!
– А мы уж тоже, со своей стороны, всемерно поспособствуем, – подхватил полицейский министр. – И звание генерал-лейтенанта тебе, Денис Васильевич, вовсе не помешает, а?
Денис кашлянул в кулак:
– Да мне б свое вернуть!
– Вернем! Обязательно вернем. Правда, не все так быстро в государстве российском делается.