– Ну, конечно, был! – рассмеялся, наконец, и Давыдов. Все же забавное вышло знакомство! И девчонка эта, Данута, забавная. Раскованная, как будто в двадцать первом веке живет.
– Значит, был… И знаешь, что такое французская любовь? А ну-ка…
Денис не стал отказываться – иначе б какой он был гусар? Тем более что девушка сама предложила… Расслабился, чего уж… Правда, не успел и оглянуться, как бойкая панночка оседлала его, словно доброго жеребца, запрыгала, задергалась, застонала… Что там она говорила про ханжество? Все правильно, самая жуткая вещь!
– Ой, славно как, славно! Добже… Ты хороший любовник, Денис!
– Да и ты…
– Ты спрашивал меня о Франтишеке Новаке…
– О ко-ом?
– Ну, тот франт в желтом галстуке.
– Ах, да!
– Так вот он – мужеложец, содомит!
– Вот так да-а! – Денис Васильевич по-настоящему удивился. – И что, вот прямо все об этом знают?
– Ну-у… – Данута покусала губу. – Если и не знают наверняка, то догадываются. О, он хорошего рода, этот пан Новак! Его все знают, он везде вхож… Правда, говорят, богатства все промотал. Но кому какое дело, правда?
– Правда-правда!
– Дразнишься?! А ну-ка… Я вот сейчас тебя укушу! А ну-у-у… Ага…
– Ой, ой! Отстань! Не кусайся, Дануся… Я вот тебя!
– И что ты сделаешь? – девушка томно облизала губы.
– Отшлепаю! Честное слово, отшлепаю. Честное гусарское слово…
Сказано – сделано! Перевернув панночку на живот, Денис шлепнул ее по ягодицам… таким пухленьким, притягательным, славным…
– Ну-у? – лукаво улыбнувшись, Данута подтянула коленки к животу, изогнулась, словно дикая кошка… – И что дальше?
– Сейчас увидишь… сейчас…
Дальше вновь было славно. Хороший, такой добрый секс с поглаживаниями, с пошлепываниями, со сладострастным стоном… Понравилось обоим, чего уж!
– Ой! А сюда никто не заглянет? – поздновато спохватился Дэн.
– Не заглянет. – Дануся погладила любовника по широкой груди и потянулась. – Это мои апартаменты!
– Твои?!
– Видишь ли, пани Марта, жена пана Яцека, моя родная тетка!
– А-а-а! – протянул Денис. – Вот оно в чем дело.
– Я у них живу, когда приезжаю в Варшаву. Частенько, да… Вообще же я скоро выхожу замуж! – Дануся оперлась на локоть – юная нагая одалиска! – Да-да, замуж. Я помолвлена с паном Каспером Валишевским, вдовцом. Ему шестьдесят два года, и он богат, как Крез!
– Поздравляю. Будешь наставлять ему рога?
– Буду, – спокойно согласилась панночка. – Но – в пределах приличий.
Как и было условлено, через пару дней Давыдов вновь встретился с великим князем. В целях конспирации Константин Павлович принял гусара не сразу, пришлось торчать пару часов в душной приемной, на радость тамошним сатрапам, особенно тому драгунскому ротмистру.
Наконец Денис все же вошел в кабинет:
– Ваше высочество, генерал-майор Давыдов…
– Полковник! – кивая на дверь, визгливо заорал цесаревич. – Сколько раз вам говорить, господин Давыдов? Вижу, вам наплевать на мои слова! Что? Что вы вообще хотите? На фронт? Хм… Садись! Берите перо, пишите… Излагайте свою просьбу. И попрошу – безо всякой партизанщины!
С этим словами великий князь препроводил гусара к окну и понизил голос:
– Ну что? Удалось хоть кого-то выявить?
– Работаем, – скромно промолвил Дэн. – Я бы хотел спросить вас кое о чем, ваше высочество… уж простите мне мою наглость.
– Спрашивайте, чего уж… – Константин Павлович махнул рукой.
– До вас ведь всем польским хозяйством управлял граф Аракчеев?
– Управлял, – неожиданно хохотнул цесаревич. – И, как всегда, железною рукой. Больше вреда наделал, нежели пользы! Это ж Польша! Известные российские ненавистники. Здесь с наскока рубить нельзя, осторожнее нужно. Нет, ты представляешь, Денис Васильевич! На основании одного лишь доноса при Аракчееве поляки могли быть подвергнуты ссылке! Между прочим – безо всякого суда. Я это отменил… и царственный братец мой в этом меня понимает. Сейчас налоги сократим, постои облегчим… Целую польскую армию формируем! Ну, пусть не армию – корпус. Командовать будет Домбровский. Слыхал о таком?
– Слыхал, ваше высочество.
– Еще кодекс, законы дадим полякам… И… – Тут Константин Павлович приложил палец к губам. – Возможно, Конституцию и парламент – сейм! Да-да, ты, Денис Васильевич, не ослышался. Именно Конституцию и сейм! В России-матушке еще ничего подобного нет, а в русской Польше – будет! Вот так-то. Вот такие, брат, дела.
– И дела, я так понимаю, секретные… – покивал Дэн.
– Секретные, да… Да все документы секретные… Ты не забывай, в Вене идет конгресс! Я почти каждую неделю туда езжу, уж приходится! Польский вопрос там один из самых скользких. А документы – вот…