Глава 10
Я сдавливаю ладонями виски, в которые с новой силой вгрызается боль.
— Ужас какой-то, — шепчу хрипло. В голове никак не укладывается, что Олега, который всего час назад угрожал мне по телефону, больше нет. Разве так бывает? Где была охрана больницы, служба безопасности его отца или собственная? Почему никто не предотвратил нападение?!
— Как такое могло произойти? — неверяще мотаю головой. — Не может такого быть!
— Ты его жалеешь, Влада? Старая любовь не ржавеет? — циничным, как мне кажется, голосом спрашивает сидящий напротив мужчина.
— Старая любовь не ржавеет, она высыхает, — качаю я головой. — Я не могу поверить, что его уже нет. Как бы там ни было, он был живым человеком. Наверное, мечтал о чем-то, планы строил. Может, даже любил кого-то.
— Жениться собирался. На дочке своего бизнес-партнера, — в тон мне произносит Вячеслав. — Не знаю насчет любви, но девица хорошенькая, совсем молоденькая, наивная и неиспорченная. Опять же, папа в приданное за ней дает неплохой свечной заводик.
— Какой свечной заводик? — не сразу понимаю.
— Это из классики, Влада. Писатели Ильф и Петров.
— Конечно, «Двенадцать стульев»… — вспоминаю я. Встаю, наливаю себе чай и начинаю жадно пить, потому что в горле все пересохло и, кажется, начало трескаться.
— Рассказывай, Влада. Для чего тебе потребовалось прятать ребенка под чужой фамилией? — напоминает Вячеслав, когда я со стуком отставляю от себя пустую чашку. — И почему младший Шелепов не знал о рождении сына?
Я долго молчу, пытаясь заставить себя снова пережить те дни. Потом начинаю рассказывать:
— Когда Олег узнал, что я беременна, то решил, что это не его ребенок. Пришел в бешенство, обвинил меня в измене. Избил и изнасиловал, а потом выкинул из своей квартиры на лестничную площадку.
— Почему он так решил? — спокойно задает вопрос Вячеслав.
— Тебе нужны все подробности?! — я вскидываю на него злой взгляд – что за мозгоправство и выворачивание души?!
— Только те, что относятся к делу. Этот вопрос относится. Так почему он обвинил тебя в измене?
— Мы… Пользовались презервативами. Всегда. Олег строго за этим следил. Но один раз презерватив порвался. Олег отвез меня в аптеку, но я купила не тот препарат. Просто не знала, что он не сработает и надо взять другой. Пыталась объяснить это Олегу, но он даже не стал слушать.
— То есть, это была не плановая акция с твоей стороны – залететь от мажорика и потом жить припеваючи на алименты? — усмехается Вячеслав, и мне хочется его ударить за эту усмешку.
— Нет!
— Ладно, верю. На интриганку такого пошиба ты не похожа, Влада Сокольская. Дальше что?
— Сначала я хотела сделать аборт. Но потом поняла, что не смогу. Позвонила маме, думала, она захочет мне помочь. Например, предложит жить у нее – своего жилья у меня не было, а она одна жила в четырёхкомнатной квартире, оставшейся от бабушки с дедушкой. Но она сказала, чтобы я сама выпутывалась из этой ситуации. Тогда… Тогда я пошла к отцу Олега, — признаюсь с трудом.
— Хотела попросить, чтобы он надавил на сыночка, и тот женился на тебе? — на полном серьезе спрашивает Вячеслав.
— Не женился, но хотя бы помог деньгами – я училась на третьем курсе, жила в общаге. Подрабатывала немного и стипендию получала, но прожить с ребенком на эти деньги невозможно. К тому же, мне никто не позволил бы остаться с малышом в общежитии. В общем, я в таком состоянии была, что плохо соображала, поэтому и пошла к Вадиму Шелепову.
— И что он?
— Внимательно выслушал меня. Сказал, что должен убедиться, что это ребенок его сына, и я сама предложила сделать генетический анализ.
— Сделали?
— Да. На десятой неделе беременности у меня взяли кровь, провели исследование, и… Меня отправили на аборт. Прямо там же в клинике, где мы с Вадимом Шелеповым встретились, чтобы узнать результаты, меня скрутили его охранники и потащили в операционную. Шелепов сказал мне, что их семья не примет этого ребенка от непонятной девки. И проблем в будущем им не надо, поэтому меня почистят.
— О каких проблемах речь? — голос Вячеслава звучит глухо и жестко.